Шипучка для Сухого

Никто его так не называет. Даже верный Вася.

Вася зовет его босс. Остальные, весь мир, зовут его герр Троскен. Владелец заводов, газет, пароходов. Один из самых богатых людей в Европе. И в России.

Я даже не интересовалась, каким образом ему это удалось. Он и не рассказывал. Да и не важно это.

Важно, что под личиной благополучного, аристократического герра Троскена периодически проявляется тот самый Олег Сухой, жесткий, жестокий даже человек, с темным прошлым, железным характером и неразборчивостью в средствах для достижения цели.

Это — есть.

И это пугает.

Сильно.

Он зовет меня замуж. Часто. Каждый раз, когда приезжает. Но я не соглашаюсь. Потому что понимаю, что ничего не поменялось, на самом деле. И что он, несмотря на его постоянную защиту, на его любовь, в которой я не сомневаюсь, ненадежный человек.

Человек, который когда-то убил маленькую доверчивую Ольку. И ее маленького беспомощного ребенка.

И я ему могу забыть все, кроме этого убийства.

Она была слишком светлой, эта девочка. Она слишком верила ему.

И теперь малюсенькая часть ее, что еще прячется где-то глубоко-глубоко внутри, боится и не доверяет.

И я не могу переступить через нее, не могу от этого освободиться.

Троскен бесится каждый раз, настойчиво пытается влезть в мою жизнь. Но я не пускаю. Ничего, кроме секса. Ничего. Просто в близости я не могу ему отказать. Не получается. Слишком он — мой.

Единственный.

Он не знает этого, ревнует, часто показывает осведомленность о том, что происходит в моей жизни. Я не питаю иллюзий по этому поводу.

И все мои попытки в отношения заканчиваются ничем. И даже не из-за него. Нет. Из-за себя.

Я просто не могу даже представить на себе чужие руки. Не его руки. Буквально на физическом уровне отторгает.

Он этого тоже не знает.

И не надо.

Не надо ему знать, насколько я от него завишу.

— Олька, оставайся.

Голос тихий, спокойный, без давления. Надо же. Сколько усилий тебе это стоит, Сухой?

— Нет. Олег, это бессмысленный разговор, зачем ты его каждый раз начинаешь?

Я разворачиваюсь, упираюсь бедрами в столешницу, скрещиваю руки на груди.

Он сидит, смотрит на меня. Такой домашний, в простой футболке и джинсах. В этот момент он не похож на Троскена.

Хитрый зверь мимикрирует под моего Олега.

— Олька… Ты работаешь сутками, ты себя загоняешь. Я не могу позволить своей женщине загонять себя!

— Я — не твоя женщина, не забывайся, Олег!

Я еще фразу даже не заканчиваю, а уже понимаю, что ляпнула.

Зря я так.