Михаил II

Внутренне народ чувствует чуждую себе национальную идею жителей Туманного Альбиона: разделяй и властвуй.

– Ладно, Кац, может быть, в твоих рассуждениях и присутствует истина, но сейчас, я думаю, нужно заниматься практическими делами, а не рассуждениями о национальных идеях. Пускай твой КНП этим занимается, я не против иметь какую-то теоретическую основу для противоборства радикальным партиям. Так что будь комиссаром при императоре, а я, как обычно, возьму на себя все военные дела. Слава богу, там нет мозгодрочества – есть враг, и его нужно убить.

Кстати, завтра в одиннадцать ноль-ноль я уезжаю с новым главнокомандующим генералом Шуваевым в Ставку. Буду там, думаю, недели две. На тебя остаются все дела по умиротворению населения не только Петрограда и Москвы, но и других важных центров. Продуктовые поезда следует направлять во все города, которые мы наметили. С последним эшелоном продовольствия из Ковеля должен прибыть Хватов. Если я ещё буду в Могилёве, направь его на бесперебойную поставку грузов из Мурманска. Средств на премирование людей, занятых перевозкой грузов, поставляемых в Мурманск США и союзниками, не жалей. Одним напором и револьвером Хватова задачу переброски грузов из Северного незамерзающего порта не решить. И ещё, пока не переоборудовали «Роллс-ройс», передвигаться будешь на автомобиле моего управляющего. Нечего ему разъезжать по Петрограду на «Руссо-балте», к тому же он большую часть времени проводит или в Брасово, или в Москве. «Руссо-балт» стоит в гараже здесь в Гатчине. Завтра утром я дам распоряжение, чтобы автомобиль управляющего закрепили за тобой, пока не закончат работы с «Роллс-ройсом». И давай договоримся, Кац, чтобы ты не выезжал без охраны. Бронеавтомобили спецгруппы я забираю с собой в Могилёв, и твою охрану придётся сформировать из сил мехгруппы.

– Хорошо, Михась, никуда без охраны не двинусь. Хотя считаю, что она мне не нужна – рылом, как говорится, не вышел.

После этого крика души Каца я успокоился, и мы приступили к планированию моего выезда в ставку.

Вот именно, чтобы не палиться, приходилось продумывать действия Михаила. Когда не получалось обсудить с Кацем предстоящие встречи с элитой империи и поступки на них Михаила, то я чувствовал себя неуютно и ожидал после своего общения с каким-нибудь генералом возгласа: «А Михаил-то ненастоящий!» Вот сейчас, обсуждая с Кацем предстоящую поездку в ставку, я накачивал себя перед встречами с элитой армии необходимой уверенностью.