Михаил II

Я бы его, конечно, посадил рядом с тобой, всё-таки почтенная публика, которая станет нас встречать на Дворцовой площади, будет более впечатлена, когда из «Роллс-ройса» выберутся два офицера в парадной форме и встанут рядом с «Паккардом», из которого, под их отдание чести, появится новый император. Ладно, заменим Первухина поручиком Силиным, тем более у него и рост гвардейский, и выправка имеется. Вот только парадной формы у него наверняка здесь нет. Да… незадача! Ладно, Максим, когда будешь ставить Силину задачу на завтра, узнай, есть ли у него парадная форма, если нет, то пускай надевает парадную казацкую.

– Ваше величество, я, конечно, извиняюсь за вопрос, но откуда у Силина может быть казацкая форма, тем более парадная?"

"– У него-то, конечно, нет, но зато она есть у меня. Вернее, лежит в подсобке у Пахома. Господин Джонсон в связи с предстоящей коронацией на всякий случай заказал пошить тридцать комплектов парадной казацкой формы. Когда Николай Второй стал главнокомандующим, вместе с ним в Могилёв передислоцировались все лейб-гвардейцы и камер-казаки, поэтому господин Джонсон беспокоился, что во время коронации кортеж нового императора будет выглядеть не очень пышным.

Но сейчас эти опасения ушли в прошлое. Позавчера эскадрон лейб-гвардии гусарского и эскадрон лейб-гвардии уланского его величества полков вернулись в Петроград. Так что значимость завтрашнего события будет обеспечена и без ряженных казаками обычных кавалеристов. А форма-то осталась – значит, нужно её использовать. Будет символично, и наверняка эти фотографии попадут в газеты всего мира, когда прибывшего на самом современном двенадцатицилиндровом «Паккарде» нового русского императора встречают вытянувшиеся по стойке смирно пехотный и казацкий офицеры.

Я усмехнулся и добавил:

– Представляешь, Максим, чувства твоих сокурсников в Сорбонне, да и знакомых в Петрограде, когда они узнают в одном из офицеров на снимке в газете тебя. Вот удивятся-то! Сам говорил, что раньше не очень хорошо относился к монархии, а тут на фотографии стоишь навытяжку перед царём.

Рассказывал ты и то, что все твои знакомые считают тебя идиотом, который, имея такого влиятельного отца, не стал делать карьеру, а пошёл, считай, простым добровольцем на фронт. Ненормальность полная для твоих друзей и даже считающих себя патриотами. Не понимают они, что чистота помысла и порыв души иногда для карьерного роста бывает важней любых связей, денег и знакомств.