Михаил II

Это, конечно, был непорядок, и в прошлой жизни никакой офицер бы не потерпел, чтобы его подчиненные бойцы так своевольничали. Но это были всадники «Дикой» дивизии и понятие о дисциплине у них были несколько иное, чем у обычной строевой части. Внутренний распорядок в дивизии значительно отличался от распорядка кадровых частей русской армии, поскольку горские полки почти полностью были мусульманскими, необходимо было сохранять традиционные для кавказцев обычаи, традиции и отношения. Здесь не существовало обращения на «вы», поскольку такого обращения не было и у горцев.

Уважение всадников командиры-офицеры должны были заслужить храбростью на поле боя. Честь горцы отдавали только офицерам своего полка, офицерам дивизии – по «усмотрению», в связи с чем возникали разбирательства с командирами. Горцы решительно отказываются уступить кому-либо первенство под неприятельским огнем. Никто не должен получить права утверждать, что горец сражается за его спиной.

Начавшийся дождь, сопровождавшийся сильными порывами ветра, заставил Бекович-Черкасского приумолкнуть и сосредоточиться на ходьбе и удержании рукой своей лохматой папахи.

А меня дождь и ветер заставил вспомнить рапорт полковника графа Воронцова-Дашкова, отложившийся в долговременной памяти. Он входил в свиту великого князя Михаила Александровича. Я все еще толком не понимал, что это такое входить в свиту, и для себя вывел, что это такие офицеры для особых поручений. Так вот в своем донесении великому князю полковник граф Воронцов-Дашков, восхищенный отвагой всадников Кабардинского и 2-го Дагестанского конных полков, писал: «С чувством особого удовлетворения должен отметить геройскую работу полков вверенной вашему императорскому высочеству дивизии. Промокшие от проливного дождя, идущего всю ночь, ослабевшие от четырехдневной «уразы», всадники по вязкой от дождя земле стойко и стройно шли вперед под градом пуль, почти не залегая. Трепет обнимал противника, не выдержавшего такого стремительного наступления. Некоторые всадники – дагестанцы, чтобы быстрее наступать, снимали сапоги и босиком бежали в атаку». "

"Конечно, все эти воспоминания возникли в голове не просто так. Сознание подбирало хоть какие-нибудь факты, которые поддержали бы мою безумную идею – прорыва линии наступления атакующей нас вражеской части и выхода рейдерской группы в тылы противника. Несомненно, для этой войны такой план остановки наступления противника любому мало-мальски грамотному специалисту покажется бредом дилетанта.