Михаил II

О латышских стрелках я знал, что эти части поддержали Октябрьскую революцию, и особо не доверял латышу. Поэтому и не сказал Озолиньшу, что в операции будет принимать участие бронепоезд. Он и возьмёт на себя функцию карающего меча императора. Не знал я латыша, вдруг он, намолчавшись здесь, распустит язык со своими земляками, и эта информация достигнет ушей командира егерей, и тогда ищи их по всему Финляндскому княжеству.

Все вопросы по обеспечению операции железнодорожным транспортом, боеприпасами и прочие материально-технические вопросы взял на себя генерал Кобалов.

При мне он связался по телефону с начальником офицерской школы в Ораниенбауме, генералом Филатовым. Тот непосредственно не подчинялся генералу Кобалову и не хотел, чтобы его воспитанники приняли участие в силовой операции, проводимой Петроградским гарнизоном. Но после того как с Филатовым переговорил великий князь, вопрос был решён. Вот только на данный момент в школе было мало юнкеров (три роты на месяц были направлены в Тулу). Поэтому на сборный пункт должно было прибыть 73 человека под командованием поручика Симонова. Наконец, все вопросы были решены. Маховик подготовки операции начал набирать обороты. А я, пожав руку генералу Кобалову, наконец, смог покинуть штаб Петербургского гарнизона. «Роллс-ройс» уже давно ожидал меня у входа, рядом с «Руссо-Балтом» генерала Кобалова. Кстати, про полковника Матюхинена я ничего не сказал его непосредственному начальнику, генералу Кобалову. Накануне операции тыкать носом в дерьмо человека, от которого многое зависело, не стоило.

Глава 20

Бронепоезд прибыл даже несколько раньше, чем мне было обещано. Хорошо, что я приехал на этот железнодорожный тупик в час, а не в два часа, как убеждал меня Кац. Это он привык, что всё происходит по расписанию, и зачем мучиться в ожидании, когда это время можно провести с пользой, в удобном мягком кресле. А то, что я собираюсь в неизвестность и что мне просто необходимо оценить людей, которые пойдут вместе со мной и, вполне вероятно, в бой, об этом он даже и не думал.

А я хотел пообщаться перед прибытием бронепоезда с командиром курсантов офицерской школы, поручиком Симоновым. Эти юнкера, которых я по привычке называл курсантами, должны были явиться на место, куда прибывает бронепоезд, в час ночи. Вот и я к этому времени на «роллс-ройсе», сопровождаемый спецгруппой, разместившейся в кузове «форда», прибыл на место сбора. И сразу же, как подъехал, увидел начинающих строиться в шеренгу людей.