Месть тигра

И только, когда впереди показалась открытая дверь и он выскочил в незнакомый альков, Саймон понял, что это лунный свет льётся из широкого арочного проёма, выходящего на балкон с видом на Аништадт – и опустевший двор Цитадели, откуда бежали солдаты, не желавшие умирать."

"Следы крови вели на каменный балкон, но не успел Саймон и шага ступить, как его остановил лязг металла. В десяти шагах от него на фоне горящего города сцепились тёмные силуэты, натужно хрипя и ругаясь.

Вадим и Шарлотта.

Она мастерски владела кинжалами – орудовала ими так, будто они были продолжением рук. И хотя меч Вадима доставал дальше, она была готова к любому движению, ныряла ближе и отбегала назад, словно кошка, играющая с мышью. Только Шарлотта не играла. Она была готова убить.

– Шарлотта! – закричал Саймон, но только Вадим посмотрел на него, отвлёкшись, и тут же Шарлотта полоснула его клинком по руке – одному из немногих мест, не закрытых бронёй. Зашипев от боли, он замахнулся на Шарлотту, но так неуклюже, что та легко ушла из-под удара.

– Не лезь, Саймон, – предостерегла она, не сводя взгляда с Вадима. – Это моя битва.

Саймон закусил щёку, беспомощно стиснув кулаки, а она снова бросилась на Вадима. В последний момент европейский Хранитель извернулся, и она на миллиметр разминулась с его клинком, раздражённо рыча.

– Шарлотта… – снова позвал Саймон, шагая навстречу. Но она единым движением метнула второй клинок ему под ноги, чуть не проткнув кроссовку, а потом будто из ниоткуда достала ещё один.

– Не лезь, я сказала!

– Слушайся девочку, Саймон, – с насмешкой сказал Вадим. – Не отнимай у малышки Шарлотты минуту славы. Иначе какой от неё толк? Она ведь даже не умеет превращаться.

То ли его слова не задели её, то ли она умело это скрывала. Пригнувшись, она скользнула мимо Вадима так быстро, что Саймон даже не понял, достала она его или нет, пока тот не вскрикнул от боли.

– Я буду убивать тебя медленно, – прорычала она.

Вадим попросту усмехнулся, и не успел Саймон решить, что ему делать и стоит ли вообще помогать, его внимание привлекло движение.

На балюстраде, обернувшись хвостом и сжимая в руках Камень Судьбы, сидела обезьяна.

Слова Цяна, сказанные незадолго до смерти, вспыхнули перед глазами, и внутри всё перевернулось. Когда Саймон разбил Хищника, он выпустил на свободу силы Наследников.