Милаха

Вспомнила, как вчера молча поднялись в квартиру, как, не говоря ни слова, я закрылась в душе и, шатаясь, упрямо смывала с волос литры лака… Как, выйдя из ванной, вздрогнула от громкого храпа и, зайдя в спальню где ещё даже горел свет, нашла разбросанные по полу шмотки, а среди них и бледно-голубую рубашку с перепачканным кровью рукавом. Наверное, и пиджак весь грязный. На всякий случай подложила Денису под плечо махровое полотенце и, плюнув на всё, тоже завалилась спать…

Теперь же лежала, понимая, что, не смотря на девятый час утра, опьянение до сих пор не прошло, и гоняла в памяти минувший вечер.

Боже, ну что я за дура-то а? Ну что за пургу я там несла Лёшке? Что за «была бы с тобой, если бы не…»? Как я вообще догадалась сидеть с ним там, провоцировать его, шептать ему в губы? Бли-и-ин… Как перемотать это назад и переиграть по новой?

Что видел Денис? Как он это понял? Как ему это объяснять теперь?! Сама бы я поверила, если бы увидела, как он прижимает Боярскую к стене и то ли шепчет в губы, то ли целует? Да я даже в случайность руки на заднице с трудом верила, но это всё равно проще объяснить чем…

Твою мать… Я же призналась Лёшке, что сплю с Ленкиным отцом! На-хре-на?! Господи, блин, почему эта тайна так жжёт мне язык, а? Почему я слила её именно Лёшке? Может, потому, что она всё-таки непосильна мне одной, а Лёшка, я точно знаю, не проболтается? Но откуда я могу это знать теперь, когда он зол на меня, как…

Блин, а что они с ним сделали-то? Виталя, вроде рассудительный дядька, трезвый, да и вернулись они с Денисом очень быстро, но всё-таки – как они там разобрались?

Мутило.

Пошатываясь, чувствуя, как подбирается к горлу тошнота, добралась до зеркала в ванной. Красота-а-а… Умыться-то я вчера умылась, а вот стереть расплывшуюся под глазами тушь забыла. Ну и вообще – не очень-то. Помятая, опухшая, и чем-то даже похожая на мать…

Замутило с новой силой.