Метро. Трилогия под одной обложкой

Шагах в десяти от нее стоял музыкант – скособоченный, растрепанный, печальный.

– Тогда попробуй ты! Может быть, они тебя простили? – непонимающе взглянула на него Саша. – Ты ведь за этим пришел?"

"– Некому прощать. Там пусто.

– Но ты ведь говорил…

– Я соврал. Это не вход в Изумрудный Город.

– А где же?..

– Не знаю. И никто не знает. – Он развел руками.

– Но как же тебя везде пропускали? Разве ты не наблюдатель… Ты же… И на Кольце, и у красных… Ты меня сейчас обманываешь, да? Проболтался о Городе и теперь жалеешь! – Она жалко, ищуще старалась заглянуть ему в глаза, найти там подтверждение своих догадок.

– Я сам всегда мечтал туда попасть. – Леонид упрямо смотрел в землю. – Искал его много лет. Собирал слухи, читал старые книги. Только на это место приходил раз сто, наверное. Нашел этот звонок… Трезвонил в него сутки напролет. Все зря.

– Зачем ты меня обманул?! – Она пошла прямо на него; ее правая рука, ожив, сама скользнула за ножом. – Что я тебе сделала? За что ты так?!

– Я хотел тебя у них похитить.

– А зачем вернулся?!

– Сложно сказать. – Он покорно глядел на нее снизу вверх. – Наверное, я понял, что переступил какую-то черту. Когда отправил тебя сюда… Остался один и задумался… Душа ведь не бывает черной от рождения. Сначала она прозрачная, а темнеет постепенно, пятнышко за пятнышком, каждый раз, когда ты прощаешь себе зло, находишь ему оправдание, говоришь себе, что это всего лишь игра.

– Но почему тебя тогда все так боятся? Почему заискивают?..

– Не меня, – вздохнул Леонид. – Папашу.

– Что?

– Фамилия «Москвин» тебе ни о чем не говорит?

– Нет. – Саша отрицательно покачала головой.

– Тогда ты, наверное, одна на все метро такая, – невесело усмехнулся музыкант. – В общем, папа – большой начальник. Начальник всей Красной Линии. Паспорт выправил мне дипломатический. Вот и пропускают. Фамилия редкая, связываться никто не рискует. Только если по незнанию.

– И что же ты… – Саша отодвинулась, недобро смотрела на него. – Наблюдаешь? Тебя за этим отправили?

– От меня избавились. Папаша понял, что человека из меня не сделать, и плюнул.