Метро. Трилогия под одной обложкой

– Какая еще ласковая! Не видел, что с Делягиным стало? – сталкер с размаху заехал бойцу по щеке, и осоловелый взгляд того прояснился.

– За руки! Всем за руки взяться! – надрывался Мельник. – Не молчите! Артем! Сергей! На меня, на меня смотрите!

А в метре внизу клокотала, кипела страшная масса, которая, кажется, заполнила собой уже всю платформу. Она становилась все настойчивее, и выдерживать ее напора они уже не могли.

– Ребята! Пацаны! Не поддавайтесь! А давайте… хором! Споем! – одергивая своих солдат, развешивая им пощечины или почти нежными касаниями приводя в чувство, не сдавался сталкер.

 – Вставай, страна огромная… Вставай на смертный бой! – хрипя и фальшивя, затянул он. – С фашистской силой тем-ною… С прокля-я-ятою ордоой…

– Пусть я-арость благородная…. Вскипа-ает, как волна, – подхватил Ульман.

Вокруг поезда забурлило с удвоенной силой. Артем подпевать не стал: слов этой песни он не знал, и вообще ему подумалось, что про темную силу и вскипающую волну бойцы запели неспроста.

Дальше первого куплета и припева никто, кроме Мельника, слов не знал, и следующее четверостишие он пел в одиночку, грозно сверкая глазами и не давая никому отвлечься:

Как два-а различных по-олюса,Во всем враждебны мы!За све-е-ет и мир мы боремся,Они – за царство тьмы…Припев на этот раз пели почти все, даже маленький Олег пытался вторить взрослым.

Нестройный хор грубых, прокуренных мужских голосов зазвучал, отдаваясь эхом, в бескрайнем мрачном зале. Звук их пения взлетал к высоким, украшенным мозаикой сводам, отражался от них, падал и тонул в кишащей внизу живой массе. И хотя в любой другой ситуации эта картина – семеро здоровых мужиков, забравшихся на крышу состава и распевающих там, держась за руки, бессмысленные песни – показалась бы Артему абсурдной и смешной, сейчас она больше напоминала леденящую сцену из ночного кошмара. Ему нестерпимо хотелось проснуться.

Пусть я-а-арость благоро-о-о-однаяВскипа-а-а-ает, как волна-а-а-а…Идет война народная,Свяще-е-е-нная война-а-а!Сам Артем, хотя и не пел, прилежно открывал рот и раскачивался в такт музыке.

Не расслышав слова в первом куплете, он решил даже сначала, что речь в ней идет то ли о выживании людей в метро, то ли о противостоянии черным, под натиском которых скоро должна была пасть его родная станция. Потом еще в одном куплете проскользнуло про фашистов, и Артем понял, что речь идет о борьбе бойцов Красной бригады с обитателями Пушкинской…

Когда он оторвался от своих размышлений, то обнаружил, что хор затих.