Место под солнцем

— Кончится это когда-нибудь или нет! — не выдержал Игорь. — Я жрать хочу, у меня язва, живот уже болит, а мы здесь с тобой возимся два часа. Будешь рассказывать в камеру или нет? Не будешь — вали отсюда! Знаем мы таких свидетелей! Вон, у ларька целое стадо таких свидетелей. За десятку что хочешь наплетут! Тебе полсотни баксов предлагают, а ты выпендриваешься! Все, катись, надоел!

Артем для пущего эффекта опять показал Бориске купюру и тут же спрятал.

— А-а, хрен с вами! — махнул рукой бомж. — Живы будем — не помрем, а помрем — не страшно! Включай свою камеру!

* * *

Маргоша нарезала крабовые палочки для салата и тихо насвистывала мелодию песенки из боевика «Верное сердце путаны».

"— Это Катя звонила? — спросила она, когда Жанночка вернулась из комнаты в кухню.

— Мне кажется, нам не хватит майонеза, — произнесла Жанночка в ответ.

— Ну, выйдешь и купишь, — пожала плечами Маргоша, — ты странная какая-то сегодня. Ты можешь ответить по-человечески, кто звонил?

— Нет. — Жанночка заглянула в кастрюлю, в которой варился рис.

— Что нет? Кто звонил-то?!

— А… да, это Катя. — Открыв холодильник, Жанночка присела перед ним на корточки:

— Слушай, может, еще добавить сливочного масла?

— Добавь. Катя сказала, где она?

— Нет. Я не спрашивала.

— А когда вернется?

— Не знаю. — Жанночка достала масленку и захлопнула холодильник. — Я думаю, в салат надо обязательно положить оливки.

— Катерина на свидание к любовнику ушла, что ли? — усмехнулась Маргоша.

Жанночка густо покраснела, открыла рот, чтобы выпалить в ответ какую-нибудь резкость, но сдержалась.

Маргоша стала опять насвистывать мелодию из боевика.

— А как твои съемки? — спросила Жанночка, чтобы снять опасную тему.

— Нормально, — буркнула Маргоша.

— Слушай, а не противно играть проститутку? Ты все-таки вживаешься в роль, начинаешь думать и чувствовать, как она. Это ведь пакость какая!

— Я не вживаюсь, — Маргоша быстрым движением запихнула в рот крабовую палочку, — я играю, и только.

— Я в детстве только в куклы играла, — вздохнула Жанночка, — ну и в классики, в резиночку. А в войну — никогда.

— Ты, наверное, вообще была пай-девочка. И уроки не прогуливала, и по крышам не лазила.

— Да. И маме помогала, — Жанночка улыбнулась, — я такая была трусиха, ужас. Я и сейчас трусиха. Мышей боюсь, грозы, плавать не умею.