Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

И тогда я понял.

Проблема была не в том, чтобы нанести урон. Проблема была во времени. Он откатывал время для себя, но что, если…

Я приземлился, едва избежав очередной волны атак. Мое тело было покрыто десятками мелких порезов — не все удары удалось избежать. Но это было неважно.

Хранитель остановился. Впервые за весь бой он полностью замер, видимо, у него тоже были инстинкты, и они, должно быть, сейчас вопили об опасности.

Я улыбнулся и принял стойку, которую давненько не использовал. Стиль Расколотого Мира.

Энергия начала концентрироваться не в клинке, а вокруг меня. Воздух задрожал, пространство начало искажаться. Это была техника не для атаки — это была техника для изменения самих правил боя.

— Видишь ли, приятель, — сказал я, чувствуя, как реальность начинает трещать вокруг меня. — Я уже понял, что ты можешь откатывать время для себя. Можешь атаковать, пропуская сам процесс удара. Но что будет, если ударов будет слишком много? Проверим? — азартно улыбнулся я.

Я активировал технику.

Мир раскололся.

Реальность разделилась на фрагменты, каждый из которых существовал в своем собственном временном потоке. В одном фрагменте я атаковал Хранителя мечом. В другом — уклонялся от его ударов. В третьем — стоял неподвижно. В четвертом — бежал по стене здания.

Все эти версии существовали одновременно.

Хранитель дернулся, впервые показав что-то похожее на замешательство. Его способности, как я и предполагал, работали с линейным временем — он мог откатить урон назад, мог пропустить момент атаки.

— Вот в чем штука с временем, — сказал я. — Его можно растянуть, сжать, откатить… Но что, если его просто разбить вдребезги?

Двенадцать версий меня атаковали одновременно. Огонь, лед, молния, чистая сталь — каждый фрагмент использовал свой стиль. Хранитель попытался откатить урон, но не мог. Откат работал в едином временном потоке, а тут их было сразу несколько.

Он попробовал контратаковать, но его вневременные удары терялись между фрагментами.

— И знаешь, что самое прекрасное? — усмехнулся я, чувствуя, как техника выжимает из меня все соки. Все же подобная техника была опасна и для меня. — Когда я соберу все потоки воедино, весь урон суммируется.

Хранитель отчаянно пытался защититься, но было поздно. Я начал сводить фрагменты реальности воедино. Двенадцать становились шестью, шесть — тремя, три — одним.