Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

Боль пронзила все тело, несмотря на естественное сопротивление магии, которое я вырабатывал годами сражений, на мгновение парализуя мышцы.

Я начал падать.

Земля приближалась с огромной скоростью. В последний момент я сумел активировать Внутреннюю Печь, превращая всю энергию в тепло. Это дало секундную передышку от паралича — достаточно, чтобы сгруппироваться и приземлиться на ноги.

Удар был жестким. Земля треснула подо мной, по ногам прошла волна.

— Неплохо, — признал я, стерев кровь с уголка губ. — Расслабился, что ли, после Риверса?

Грифон приземлился передо мной, его глаза сверкали преждевременным триумфом.

Я перешел к Стойке Каменного Жернова. Медленная, методичная, неотвратимая. Грифон атаковал когтями, я парировал и нанес ответный удар. Он ударил крылом — я прошел под ним и полоснул по лапе.

Грифон начал злиться. Его атаки становились яростнее, но менее точными. Молнии били куда попало, крылья создавали хаотичные вихри. Он тратил энергию впустую, а я методично искал слабое место.

И нашел.

Когда грифон в очередной раз взмахнул крыльями для удара, я заметил, как он слегка приподнимает правую лапу. Старая травма? Или просто привычка? Неважно. Главное — уязвимость, которой можно воспользоваться."

"Дождавшись следующей атаки, я нырнул под удар крыла и со всей силы пнул именно в то место, где лапа соединялась с телом. Простой удар ногой, но вложенный с полной силой и точно в нервный узел.

Грифон взвыл от боли. Его правая лапа подогнулась, нарушая баланс.

Следом я повернулся и ударил снова, завершая начатое. Тварь с огромной скоростью отлетела назад, словно ею выстрелили из пушки.

Прямо на фиолетовый кристалл.

Удар был чудовищным. Грифон всем своим весом вместе с силой моего удара врезался в светящийся нарост. Кристалл треснул со звуком ломающегося айсберга. Фиолетовый свет внутри замерцал, стал пульсировать быстрее.

А затем кристалл раскололся пополам.

Из трещины вырвался столб фиолетовой энергии — чистой, концентрированной, чуждой этому Разлому.

Грифон попытался встать, но его движения были скованными, полными страха. Он больше не смотрел на меня — все его внимание было приковано к дыре в небе. И в его золотистых глазах я увидел первобытный ужас.

Молнии начали бить чаще, но теперь они шли не от грифона.