Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 3

Она изменила тактику. Вместо мощных, но медленных атак, начала использовать быстрые, точные удары. Огонь принимал форму когтей, кнутов, даже копий. Каждая атака была рассчитана на то, чтобы заставить меня двигаться в определенном направлении.

Умно. Девушка училась читать мои движения и предугадывать следующие шаги.

Я решил перейти в наступление. Сблизившись с ней в момент, когда она готовила очередную атаку, я провел захват — не грубый, а плавный, используя ее же инерцию против нее.

Зара оказалась у меня в руках, ее спина прижалась к моей груди.

— Неплохо, — прошептала она, — но у меня еще есть козырь в рукаве.

Пламя вспыхнуло вокруг ее тела, но не обжигающе горячее, а приятно теплое. Зара использовала огонь не как оружие, а как способ освободиться — жар заставил меня ослабить захват.

Бой продолжился. Мы двигались по матам, наши тела то сближались, то отдалялись. Это было больше похоже на сложный танец, чем на сражение.

Постепенно характер поединка начал меняться. Удары становились мягче, захваты — нежнее. Мы все еще сражались, но теперь это была игра, полная растущего напряжения.

Во время одного из захватов, когда я перехватил ее руку и развернул ее к себе, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Зара посмотрела мне в глаза, ее губы слегка приоткрылись.

— Дарион… — прошептала она.

Напряжение спарринга плавно перетекло в напряжение другого рода. Мы все еще держали боевые стойки, но воздух между нами стал густым от неозвученного желания. Наконец-то двусмысленность, которая сквозила с первого мгновения нашего спарринга, пришла к своему пику.

Зара первой сократила расстояние. Ее губы коснулись моих, поначалу нежно, затем все более страстно и требовательно, напористо. Ее руки скользнули мне на плечи, а мои легли ей на талию.

Маты под нами стали свидетелями совсем другого рода близости.

Сначала все шло как в прошлый раз — горячо, страстно, с той интенсивностью, которая бывает только между людьми, понимающими друг друга без слов.

Но в момент пика, когда страсть достигла высшей точки, произошло нечто неожиданное.