Меч Томаса

Люсиль споткнулась и полетела вперед, но наткнулась на широкую спину Олега, он болезненно промычал, стиснув зубы, но продолжил бег по лестнице.

– Ой, пастор, простите. Но ведь это же мода, – проговорила Люсиль с придыханием, восстанавливая ритм бега. – Чтоб притирки, пахучие мази, духи.

– Не знаю никакую моду, – буркнул ратник. – Больно пахнут эти масла. Точно запах тела перебить хотят. Стало быть, немытые и грязные.

Люсиль протянула смутившись:

– Ну…

– И вообще. Мыться надо. Тогда и притирки ненадобны. Вот ты, Люсиль, чистая, потому и благоухаешь, как ромашка.

Люсиль надула губы.

– Я и так моюсь, – обиделась она.

– Вот и я о том.

По мере спуска сладковатый запах усилился настолько, что запершило в горле, на стенах появились блестящие капли, но при ближайшем рассмотрении оказалось – это не капли, а мельчайшие вкрапления камней. Они блестят в свете ламп, будто утренняя роса.

Ратник заметил, не сбавляя скорости:

– Богато живут, если стены алмазами усыпаны.

– Это не алмазы, – отозвался через плечо Олег. – А слюда. Ею специально покрыли стены.

– Чтоб мерцало? – не понял ратник.

Волхв пояснил:

– Чтоб света больше получалось.

Протяжное мычание Савмака сообщило о его глубокой впечатленности, он замолчал и теперь бежит вниз по ступенькам, разглядывая блестящие стены.

Спустя еще некоторое время затяжного спуска ламп по стенам стало больше, их чад смешался с приторным ароматом.

Ратник оббежал Олега, его спина согнулась, шаги стали острожными и бесшумными.

– Эт кто там поет? – шепотом спросил он через плечо, продолжая внимательно вглядываться в освещенный лампами полумрак спуска.

Олег пожал плечами и предположил:

– Послушники?

– Такими тонкими голосами? – изумился Савмак. – Э не, так только девы поют. Но что девы делают в таком страшном месте?

Впереди показалась темная арка входа, откуда доносятся разливистые пения на разные голоса, эхо красиво разносится по коридорам и поднимается под самый потолок.

Олег замедлился, его шаги стали бесшумными.

– Давайте войдем незаметно, – предложил он.