Мама для Одуванчика

И организм об этом напрямую говорит, даже вопит. Но было бы неплохо в таких случаях включать мозг, Романовский!

Ася спит сладким сном, слегка посапывая, обняв руками подушку. Я же еще пару часов не могу закрыть глаза и пялюсь в брезентовый потолок. Потому что, закрыв их, я вижу Варю, чувствую Варю. И это начинает быть похожим на наваждение. А это неправильно. Совсем. Пытаюсь вдолбить себе в голову, что девушка — всего лишь учитель моей дочери. Учитель и не более того. Но получается весьма дерьмово.

Перед глазами проносится сегодняшний вечер: горячий чай, плед, костер и тихий, приятный голос собеседницы, что словно зачаровал.

Всю ночь просто проговорить и чувствовать при этом себя комфортно — это что-то странное и новое в моей жизни.

Она впечатлила еще при первой встрече, а сейчас…

Глаза, голос, запах, черт возьми, и мой организм и мозг требуют продолжения. Буквально вопят от неудовлетворения. Но так нельзя. Так неправильно и не нормально.

С такими мыслями, пролежав почти всю ночь, уснуть удается за час до общего подъема. Только я проваливаюсь в сладкую дремоту, как тонкий и упрямый голосок дочурки напоминает о себе.

— Пап, ты чего? Домой не собираешься? — трясет за плечо Ася.

— Да-да, я уже встаю, — с трудом вытягиваюсь, так как ощущаю ломоту во всем теле. Возможно, вчерашнее падение не прошло бесследно.

— Ты ночью-то что делал? Я не помню, когда ты пришел, — заявляет дочь, уперев кулачки в бока.

Дожился, Влад. Контроль от дочери получить не желаешь?

— Ты просто крепко спала, — невинно пожимаю плечами и натягиваю на себя джемпер.

Умываюсь с помощью дочери, которая любезно льет воду в ладони из бутылки. Мельком замечаю суетящихся учителей. Только ловлю себя на мысли, что взглядом ищу Варю. Но ее не видно, и меня уже разбирает любопытство, куда она делась и чем занимается. Может, еще спит?

— П-а-а-ап! — дергает за руку Ася, кажется, уже окликнув меня не раз, — ты спишь еще что ли? Пойдем завтракать, — отвлекает от совершенно неуместных мыслей дочь.