Мама для Одуванчика

— Каких снах?

— Да просто… — хочу поделиться с ним своими мыслями, которые не давали покоя, но так страшно показаться глупой в его глазах.

— Давай, — смеется Влад, устраивая подбородок у меня на макушке и потихоньку раскачивая нас, — обещаю, что смеяться не буду.

— Ну, если обещаешь… в общем, последние пару лет мне снится небо. Оно для меня стало, как своеобразное наваждение, символ легкости какой-то, что ли… свободы. А еще… еще снится мужчина.

— Та-а-ак, а вот тут поподробней.

— Просто три года назад был один эпизод моей жизни, который очень ярко запечатлелся в памяти.

Я тогда выбегала из ресторана, где поругались в очередной раз с родителями по поводу своей профессии и будущего, ну, не суть, — тараторю полушепотом, выкладывая мужчине все как на духу, — и вот, выбегая, я столкнулась на лестнице с мужчиной… — рука Влада на моих плечах сжалась сильнее, а его ровное до этого дыхание, кажется, сбилось, — И, наверное, неправильно рассказывать это другому мужчине, — выдаю нервный смешок, — но этот незнакомец был в такой же, как у тебя, форме. Пилот. Белая рубашка и значок на груди в форме крыльев самолета.

Поплотнее обхватываю колени руками, а мужчина за моей спиной, кажется, замер и не дышит.

— И вот с тех пор мне постоянно снится этот незнакомец, правда, лица я его никогда во сне не вижу, — заканчиваю свою историю и добавляю с сожалением:

— Я его не помню совершенно, так как сама я тогда ревела. Но-о-о… — пожимаю плечами, ворочая головой, силясь поймать взгляд молчаливого Влада.

 — Это, конечно, может показаться глупым, но тут подумалось… забавное совпадение правда? — улыбаюсь, наконец-таки заглядывая в серые глаза Романовского. — Я, как дурочка, постоянно смотрю на небо и жду своего пилота, а тут ты, и…

— Это был я, — перебивает меня Влад. — Я, Варя, — так уверенно, что заставляет меня повернуться к нему всем телом.

— Да нет, не может такого быть… — качаю головой и улыбаюсь, не веря в то, что только что услышала.

— Может.

— Да… нет… ты шутишь, — говорю уже не так уверенно, потому что лицо серьезней, чем есть сейчас у Влада, вряд ли может быть.

— Не шучу, — говорит так тихо и проникновенно, двигаясь еще чуть ближе. Тянет руку к моему лицу и аккуратно заводит за ушко упавшую на глаза прядь. — И все это время твои глаза и запах, голос, которым ты мне тогда сказала, что иногда все идет не так, как мы того хотим… — шепчет мужчина. — Все эти годы ты не выходишь у меня из головы, Варя.