Малыш для стервы и холостяка

Обычно такую сильную любовь приберегают для своих собственных детей.

Рита едва заметно напряглась."

"— Разве можно спрашивать, почему любишь или не любишь. Это чувство просто есть. Как факт, — сказала она с деланной непринужденностью. — Пойдем в парк, хорошо? Там сейчас цветет сирень и должно быть очень красиво.

Глава 16

— И он пошел, представляешь! Сам! — захлебывалась восторгом Рита.

— Мы не успели снять видео, — подхватил ее сидящий рядом Марк, — а еще раз он пойти не захотел.

— Но завтра попробуем еще раз! Обещаем! — закончила Рита и с опаской глянула на экран.

— Рит, — нарочито весело рассмеялась Марта. — Как я могу расстроиться от того, что мой сын сделал первые шаги? Я очень рада. И хорошо, что в этот момент с ним рядом были вы, раз я не смогла.

Тут голос у нее зазвучал подозрительно тонко, и она все же всхлипнула.

Марк только хотел сказать что-то утешающее, как на экране вдруг появилось лицо мужчины.

— Hi, my name is Luka. Nice to meet you!

У него был густой итальянский акцент и приятный низкий голос.

Рита тут же поздоровалась и представилась, приветливо улыбаясь Мартиному итальянцу и с опаской поглядывая на Марка, потому что тот сидел, играя желваками на сжатых челюстях и молчал. Кроме выдавленного сквозь зубы приветствия и своего имени, он больше ничего не сказал.

А потом так же сухо попрощался и, едва Лука отошел от экрана, злобно прошипел:

— Ну и кто это, хотел бы я знать.

— Мужчина, с которым я встречаюсь, — с достоинством ответила Марта.

— А он не староват для тебя? — вскипел Марк.

— Ему тридцать девять, — она явно начала злиться, но пока еще отвечала на вопросы брата достаточно вежливо. — Это не критичная разница в возрасте.

— Старый мужик, да еще и итальянец, — продолжал безжалостным тоном Марк.

Рита дергала Марка за рукав и толкала ногой под столом, но он не обращал на эти намеки никакого внимания: пер напролом как медведь через лесную чащу.

— Он женат? Разведен? Там еще, наверное, и детей целый выводок, к сорока-то годам…

— Хватит! — вдруг рявкнула Марта. — Я тебя послушала, а теперь ты меня послушай.