Малыш для стервы и холостяка

 — Мы же не малыши какие-нибудь!

— Не малыши, — согласился Марк, с улыбкой разглядывая племянника, который был по уши в грязи. — Поэтому и шалости у вас уже более взрослые, чего мы с тетей Ритой как раз и опасаемся. Арс, почему у тебя даже лоб в земле?

— Мы искали кротов, — пояснил Тим.

— Нашли?

— Не-а, но мы еще поищем.

— А к нам тогда чего пришли? — спросила Рита, украдкой вдыхая запах темной макушки сына. Она пахла солнцем, апельсиновым шампунем и еще чем-то неуловимым — сладким, чистым и детским.

— Есть хотим!

— Мы вообще голодные!

— А что хотите?

— Пасту!

— Макароны!"

"Рита засмеялась и пошла разогревать еду мальчикам, а их самих отправила в ванную — отмываться. Оттуда уже слышались крики, смех и шум воды. А вот итальянская парочка на втором этаже наоборот притихла. Наверное, устали ссориться и перешли к более интересным делам.

Как же хорошо, когда у тебя такая большая прекрасная семья. Как же хорошо, что четыре с половиной года назад они с Марком решились усыновить ребенка.

Когда сотрудница опеки спросила, кого они хотят: мальчика или девочку, Рита с Марком ответили, что им все равно. Хотя, конечно, лучше, чтобы ребенок был до года.

— Вам важна славянская внешность? — задала она еще один вопрос.

Рита с Марком растерялись. Они никогда об этом не думали, но, коротко посовещавшись, решили, что нет. Не важна.

Сотрудница опеки показала им в телефоне фотографии очень смуглого черноволосого малыша, сказала, что ему шесть месяцев и что русские родители смотрят его, но отказываются из-за того, что внешность уж слишком восточная.

— А можно познакомиться? — спросил Марк. — Сегодня, если вы не против.

Сегодня, конечно же, не получилось, но через три дня они наконец смогли посмотреть на малыша.

В Доме ребенка их отвели к кроватке, где лежал маленький кулечек. У кулечка были очень серьезные и очень темные глаза с такими длинными ресницами, что они казались нелепыми на таком крошечном лице.

Мальчика звали Тимур.

Рита пристально смотрела на него, ожидая какого-то знака. Ну чтобы в сердце екнуло или случился внезапный приступ любви. Ну хоть что-то! Но ничего не было. Ребенок как ребенок. Смуглый, серьезный, щекастенький.

Марк рассматривал Тимура и тоже явно ощущал себя не в своей тарелке. Это было так странно — стоять и выбирать себе ребёнка.