Малышка на двоих

Ладонь мужчины ползёт по спине, вдоль лопаток и ниже. И я напрягаюсь. Сейчас-то он не спит. И Тимура нет, который мог бы это прервать. И…

– Смотри, я же ничего не делаю. Простое касания, без какого-либо подтекста.

Тимофей, словно издеваясь, надавливает ногтями, словно царапая. Пускает отряды мурашек по коже, вдоль позвоночника. От простого касания не бывает стука сердца где-то в горле, в голове. Не сжимаются бёдра и лёгкие.

– Почему тебе так важно, чтобы я не боялась твоих прикосновений?

Спрашиваю, потому что у меня есть догадка.

– Я твой телохранитель, Кать. Вдруг что-то произойдёт и мне придётся прижать тебя к себе? Мне нужно, чтобы ты не реагировала на это, принимала. Всякое может случится.

– Причина только в этом? – переворачиваюсь, а ладонь Тимофея застывает воздухе. – Больше ничего?

А я уже размечталась. Подумала о том, о чём не думают замужние женщины. Точнее, конечно думают, но не должны. Представила что-то неприличное и будоражащее.

– И я не хочу, чтобы ты боялась меня.

– Это ты уже говорил.

– Просто не хочу, без причин. А теперь я о кое-чем тебя спрошу, хорошо? – двигается ближе, накланяется. Между нами пара сантиметров, не больше. – Я хочу тебя поцеловать.

– А ты не…

– Тимуру ты позволила.

– А ты в садике? Тому дала, а тому не дала?

– Да хоть в ясельной группе. Если скажешь, что не хочешь, я не стану.

Скажу.

Точно скажу.

Только почему слова не прорываются наружу?

Глава 22

ТИМОФЕЙ

Малышка такой хрупкой кажется, хлопает ресницами, едва приоткрыла губы.

Катя сейчас как трепещущая птичка, от любого выстрела может улететь подальше, сорваться с места. А мне до одури нужно, чтобы она осталась в кровати со мной. У меня столько фантазий для неё припасено, что девчонка даже представить не может.

Сначала поцеловать, чтобы начала доверять. Потом настойчивее, чтобы стонала и сама о меня тёрлась. А потом можно будет запустить ладонь под футболку, сжать грудь. Я же помню, как охуенно она в моей ладони помещалась.

Мля.

В паху крепнет, член дёргается, реагируя на возбуждение. А мне нельзя, что бы Катька это раньше времени заметила. Спецом же даже не прижимаюсь, так, нависаю слегка.

– Ну так что?

– Тим…

И снова обрывается. А я жду.