Малышка на двоих

Дышать становится проще, даже могу прикрыть глаза, надеясь, что снова провалюсь в сон. Но не получается.

Кровать скрипит от того, что мужчина шевелится. Хмурится, все ещё не просыпаясь. Его ладонь шарит по простыням, пока снова находит меня. Складка меж бровей тотчас исчезает, а Тим придвигается ко мне. Возвращает прежнюю позу, прижимая меня к матрасу.

Он что…? Проверяет, чтобы я не сбежала, пока он спит?

– Тим, - зову шепотом, стараясь разбудить. – Тимофей.

– Что?

Мужчина реагирует моментально, усаживаясь на кровати.

– Что случилось, Кать?"

"– Ты… На моей половине.

Господи, чем я вообще думала, когда приглашала его лечь с собой? Боролась с сочувствием и страхом. Вдруг он что-то сделает? Но смотреть, как мужчина всю ночь сидит на стуле – просто не могла. Это ведь из-за меня и глупого похода в клуб.

Который ничего не дал.

– И касаешься.

– Простите, барышни касаться нельзя. Запамятовал.

– Да ты вообще всё забываешь.

– Обязательно.

Тимофей кивает серьёзно, но на губах тень улыбки. Укладывается обратно, убедившись, что никакой угрозы тут нет, кроме меня самой. Показательно укладывает руки на своей половине. И даёт мне возможность сдвинуться от края.

Я долго лежу, вслушиваясь в размеренное дыхание мужчины. Хорошо ему. Просыпается быстро, и засыпает тоже. А я не могу, только поворачиваю голову к окну. Рассматриваю, как небо постепенно начинает светлеть.

Хочу провалиться в сон на несколько дней. Вот чтобы не просыпаться, пока всё не закончится. Тигран приедет и всё образуется. Иногда я поражаюсь своей вере в мужа. И прикосновения его не вызывают страха, и без сложностей слушаюсь почти всех распоряжений.

Наверное, он просто появился в самый подходящий момент. Когда я была на грани, шаталась, почти срываясь в обрыв. А Тигран напоминал рыцаря, который разобрался с драконами. И злым королем в виде моего отчима тоже.

Отчим жалел меня, а при этом орал. Его выгодный брак для меня срывался. И кто теперь возьмёт порченную? Всем было плевать, но только не его партнёрам, среди которых было много людей старой закалки. И с восточной кровью, для которых невинность невесты была важна.

И отчим смотрел так на меня, что неприятно скручивало. Как на корову, которая больна бешенством. И молоко больше не даёт, и пристрелить жалко, своё же.

Переворачиваюсь на бок, спиной к Тимофею.