Малышка на двоих

Бурчу, делая глоток тёплого терпкого чая. Смотрю на травы, как всплывает ромашка наверх. В номере тишина, только кондиционер гудит. Мне всё время жарко, кажется, это так адреналин действует.

Отдаю пустую кружку Тимофею, сама же направляюсь в душ. В третий раз за ночь. Чувствую себя будто в грязь упала. И не стирается, так просто не выскребешь с души. Как подумаю, что Тимы могли не приехать и Ира бы спихнула бы меня левому мужику – начинает трясти.

– Можешь ударить и выгнать, - голос Мура за спиной кажется разрядом тока.

– Ты ворвался ко мне в душ.

– Ага. Из меня херовый психотерапевт. Да и не моя специфика. Если я могу чем-то помочь – ты только не молчи, хорошо? Или если хочешь меня прогнать. Говори со мной, Кать. Мне невыносимо смотреть как тебе плохо сейчас. Если я только мог всё исправить.

Его поцелуи лихорадочно опускаются на моё влажное лицо. Сверху на нас льётся едва тёплая вода, меня начинает морозить.

Я не двигаюсь, не делаю первый шаг. Просто прижимаюсь и замираю, как дикий зверёк. Мне плохо, мне хорошо. Я не знаю, как мне двигаться и что говорить.

– Я не разведусь с Тиграном, - произношу самое глупое, что можно, когда голый любимый мужчина прижимает к стене. – Не сразу. Ему нужно время, а я… Не знаю.

– Ты слишком беспокоишься о нём и не думаешь о себе.

Мур целует мои щеки, и виски. И губы, куда без них. Мягко ласкает языком, беспокоится, чтобы не надавить. А мне нужно именно это. Забыться в чужих руках, жарких поцелуях. Когда воздух ядовитым паром вырывается из лёгких, когда чувства закручивают, и всё тело пульсирует.

– Но ты собираешься? – его язык проходится по мочке уха, оставляя дрожь. – Собираешься уйти от него? Ко мне, к нам.

– А чего хочешь ты?

– Тебя. Думаю, это понятно.

– Нет. Насколько хочешь? Как…? Если я разведусь, что будет дальше?

Я жду прямого ответа, банальной лжи. Что, конечно, мы будем вместе. И они согласны встречаться втроём, хотя никто не знает как это делается. И всё обязательно будет хорошо.

Но вместо этого Мур выключает поток воды и отходит от меня.

Смотрю на широкую спину Мура, на которой будто крылья выбиты.