Малышка на двоих

И у него его есть возможности, друзья… Вы же понимаете, что так просто развод мне никто не даст. А особенно Тигран, я нужна ему. Просто послушайте, ладно? Вы… Вы же подписывали договор неразглашения, да? Тигран…. Он умирает, вот. У него нет близких, кроме меня.

– Умирает? А ты в благодетели заделалась? Решила с ним до конца жизни быть?

– Тим!"

"Вижу ужас в глазах Кати, её действительно задеваю мои слова. Жуткие, злобные, которые я не могу контролировать. Даром, что отвечал за коммуникацию в нашей фирме, сейчас за языком не слежу.

Не желал Тиграну смерти, пусть и считал его мудаком. Но развёлся бы с Катей, мирно и тихо, отпустил ко мне. А нет, решил на слабости её сыграть, страхе, любви.

Любит его или нет? Надо бы спросить, но её ответ может мне не понравится. А я и так держусь из последних сил, чтобы не орать на Катю. Последнее дело силой давить на любимую, надо в руки себя взять.

Но кроет от мысли, что она-то собирается в чужие руки удрать.

– Тимур, не говори так. Ты можешь ненавидить Тиграна, я понимаю.

Но ведь… Именно он меня забрал, помог. Он был со мной эти три года.

– А не мы, да? – Тим, наконец, находится со словами и рубит сразу по важному. – Так ты определилась? С кем дольше трахалась – с тем и остаёшься?

– Знаете что? Вы – мудаки! Вот кто вы. Прям натуральные, неисправимые, - подскакивает с кровати, сдувает упавшие пряди. – Нет, я выбирала по тому, кто меньше лажал сегодня! Тиграну я, блин, изменила! Я его жена, а ушла «трахаться», - передразнивает, тянется к своей одежде.

За злостью даже не смущается того, что обнажена. – С другими мужчинами. И он даже не оскорбил никак, хотя мог бы. А вы… Вы же сразу сделали выводы. Так что хотите причину, по которой ямогла бывыбирать? По тому, кто меня выслушал.

– Кать…

– Я… Я прогуляюсь, хорошо? Мне надо успокоиться, потому что я буду плакать или кричать, а мне хочется всё спокойно обсудить. Если вы вообще хотите что-то обсуждать.

– Тормози, малышка.

Преграждаю ей путь, тяну к себе. И Катя сдаётся, не сопротивляется.

Мягко устраивается в моих объятиях, роняет сумку. Будто ей нужно было, чтобы кто-то остановил.

– Ты ещё ничего не объяснила.

– А вы не слушали. Просто сразу накинулись. И мне надо пройтись, я просто… Вы сказали ужасные вещи, подумали намного хуже. И я… Не думала, что вы можете быть настолько грубыми и жестокими.

– Кать, не глупи.

– Я вернусь, но мне надо подумать, как всё сказать. Я не отказываюсь от нас, не хочу, чтобы это прекращалось. Правда.