Продана Миллиардеру

Кажется, просто не понимает.

Толкается вперед. Осторожно. Едва ощутимо. Но даже от такого слабого рывка меня буквально подбрасывает. Позвоночник обдает пламенем, мышцы мигом сводит.

– Ох, – всхлипываю и закусываю губу.

Руки соскальзывают с затылка Глеба, падают на мускулистые плечи, ногти невольно вонзаются в тело, соскальзывают и оставляют кровавые борозды. Больше себя не контролирую.

– Блять, – хрипло бросает Волков. – Я от тебя дурею. Такая горячая. Тугая. Отзывчивая. Ты как будто точно под мой хер сделана. Здесь тебе и место.

– Глеб, – роняю глухо, разумные слова на ум не идут.

– Первый и последний, – чеканит. – Ясно тебе? Другим даже глянуть нельзя. Дышать в твою сторону запрещаю. Без шуток. Загрызу на хрен.

Он впивается в мои губы. Одержимо. Бешено. Двигает бедрами. Толкается вперед гораздо сильнее. Почти покидает лоно, а после врывается внутрь. Скользит ртом по шее, прихватывает кожу зубами, потом вдруг и вовсе прикусывает, заставляя закричать.

– Черт, Лика, прости, – тут же ведет языком по следам от укуса, сминает мои ягодицы, но на член больше не насаживает, резко сбавляет обороты.

– Глеб, ты безумный.

– В точку, – оскаливается. – Я без ума. От тебя. Такая маленькая. Наивная. Невинная. А нутро продрала насквозь. Еще и с первого взгляда.

Он покрывает мое лицо шальными поцелуями, опять дотрагивается до укуса на шее, зализывает, будто зверь ласкается.

Несколько коротких толчков.

Глеб замирает. Вглядывается в мои глаза."

"– Дьявол, опять ошалел, – выдает он. – Больно? Лика. Скажи. Девочка моя, ты вся дрожишь. Бэмби.

– Еще, – выдыхаю сдавленно. – Прошу. Еще. Только не так быстро. И не так грубо.

Он кивает. Старается взять такой ритм, который мне понравится. Огромный твердый член ходит внутри будто поршень. Но плавно. Неспешно.

– Глеб, – судорожно глотаю воздух, раскаленный до предела кислород обжигает легкие. – Глеб!

– Ты с моего хера теперь не слезешь, – заявляет, глядя прямо в мои глаза, толкается вперед. – Забудешь, как ноги сдвигаются.

– Глеб…

Он резко отстраняется. Практически снимает меня с одеревеневшего от желания органа. Но это только иллюзия. Игра. Свободы не светит.

В его глазах столько огня, что даже страшно становится.