Продана Миллиардеру

Выбора не остается. Если продолжу возмущаться, то меня просто высадят. Будет скандал. Очередное позорище.

Почему именно с ним я всякий раз оказываюсь в унизительных ситуациях?

– Ты сказала, будто готова сесть куда угодно, – говорит Волков обманчиво мягким тоном.

– Да.

– Есть пара идей.

Он выглядит так, будто уже раскладывает меня в самых грязных и развратных позах. Я заношу ладонь для того, чтобы залепить пощечину, но пораженно вскрикиваю, потому как горячие ладони скользят по моим ногам.

– Взлетаем, – невозмутимо замечает он и кивает на вспыхнувший значок с ремнем на табло.

Бьюсь об заклад, меня ждет самый ужасный перелет в жизни.

– Давай отрегулирую кресло, – невозмутимо заявляет Волков и нависает надо мной, выполняет предложение, не дожидаясь никакого разрешения.

– Прекрати, – раздраженно мотаю головой. – Ты можешь просто оставить меня в покое?

Он широко ухмыляется. Делает вид, будто и правда жмет на кнопки, которые управляют положением кресла, но в реальности проходится ладонями вдоль талии.

– Пусти, – шиплю гневно. – Хватит меня ощупывать.

– Согласен, – кивает гад, вроде как отстраняется, но тут же выдает на ухо: – Я бы занялся с тобой совсем другими вещами.

Еще и щекой о мою шею трется. Колючая щетина царапает кожу, заставляя невольно поежиться.

– Держи эти мечты при себе, – бросаю холодно и отталкиваю назойливого мерзавца, достаю журнал из кармана противоположного сиденья и начинаю остервенело перелистывать страницу за страницей.

– Я пытаюсь ухаживать, – вкрадчиво замечает Волков.

– Издеваешься?

– Я играю в хорошего парня, – хриплый голос пронизан обманчивой нежностью, зверь притворяется шелковым, но в любой момент готов показать острые клыки и когти.

Отрываю взгляд от журнала.

– Актер из тебя так себе.

– Ты игнорируешь мои таланты.

Единственное хорошее в нем это глаза. Точнее их яркий цвет. Необычный. Завораживающий. Пронзительный синий.

Черт, о чем я думаю? Я что, залипаю на его проклятом взгляде?

Решительно отворачиваюсь и опять утыкаюсь в журнал, только строчки расплываются, не выходит сосредоточиться.

Я взвинчена до предела. Злюсь. Не только на Волкова. На себя. На свою дурацкую реакцию.

Почему рядом с этим невыносимым мужчиной так трудно сохранять хладнокровие?

Пересадка в Амстердаме. Придется терпеть полтора часа. Да я с ума сойду наедине с ним. Прозвучит безумно, однако это именно так и есть. Наедине.