Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

– Да ты сама это всегда знала, просто мечтала заслужить его любовь, стелилась под его ноги подстилкой, а он даже брезговал их об тебя вытирать.

Любовница Кайзера небрежно прошлась мимо полок, брезгливо потрогала салфетки и кружево на занавесках, и остановилась перед столом.

Она смотрелась на этой миленькой кухоньке так же чужеродно, как и Кайзер, когда он сюда заходил.

Впрочем, он действительно делал это крайне редко.

– Знаешь, что я сделаю первым делом, когда сюда перееду? Полный и капитальный ремонт! Ты превратила особняк инквизитора в абсолютно безвкусное жилище какой-то спятившей домохозяйки.

Бладина с удовольствием взяла из корзинки сливу, предназначенную для пирога, и кинула в рот.

Потом еще и еще одну – она пожирала сливы, которые я с такой любовью купила у миссис Гарденис, и выплевывала косточки прямо на пол.

– Хм, жалко, что ты уже не испечешь свой фирменный пирог на годовщину вашей свадьбы, – с набитым ртом проговорила любовница моего мужа.

Я слушала ее вполуха, глядя на куклу вуду в ее руке, и чувствовала, как легкая пульсация у висков превращается в настоящую жуткую головную боль.

Мой мозг словно пронзали спицы – одна за одной.

Еще бы – сколько булавок эта сука туда загнала?

– Знаешь, а вот я совершенно не умею готовить, – продолжала свой монолог Бладина, ведь я не могла ей ответить. – Вот только Кайзеру на это совершенно наплевать. Что ты так смотришь? Думаешь, я его приворожила? Мне это не надо, глупая курица. Хочешь расскажу, как это было? Он взял меня в своем рабочем кабинете ровно через неделю после того, как я приехала в ваш городишко и поступила к нему на службу.

Бладина мечтательно закатила глаза и облизала сливу – от этого зрелища меня чуть не вырвало.

– А потом это повторялось постоянно. Кайзер, он ведь в сексе совершенно ненасытен. Только где тебе об этом знать, клуша? Ты это слышишь? Твой муж целый год имеет меня в самых разных местах и позах. Даже на этой самой кухне, на этом самом столе, на котором ты собралась готовить этот никому не нужный пирог.