Лунная радуга

Господи, вот что не так? Может ему не понравился борщ? Может что-то с салатом? Надеюсь, у них тут головы за это не рубят? Бред конечно… но кто знает, кто знает…

Я накручивала себя всю дорогу и когда слуга распахнул перед нами дверь, чуть не свалилась в обморок, оказавшись пред ясны очи своего аристократичного жениха.

Он сидел во главе длинного стола, держа в руке бокал с вином, и я обратила внимание на пустые тарелки возле него, которые аккуратно убирали слуги. Значит, он съел все, что мы приготовили! Это было хорошим знаком.

"По правую от него сторону сидела красивая женщина с шикарной прической, украшенной нитями жемчуга, а по левую, молодая девушка, очень на нее похожая в профиль. Они повернули головы, и в этот момент я поняла, что ошиблась — женщины были похожи только внешне. Не нужно было уметь читать по лицам, чтобы увидеть высокомерие, горделивость и самовлюбленность с одной стороны и доброту с другой.

— А вот и вы, — герцог вскинул голову и поманил меня пальцем. — Подойди сюда, Риа.

Мои ноги превратились в ватные столбы, и я как робот Вертер из фильма моего детства, поплелась ближе к столу.

— Познакомьтесь, — он обратился к своим женщинам. — Это та девушка, благодаря которой мы так вкусно пообедали сегодня.

— Милая, это действительно вкусно, — сказала женщина постарше и, поднявшись, направилась ко мне. — Скажи мне, где ты научилась так готовить? Это достаточно необычно.

Она подошла и погладила меня по спине, ласково глядя такими же, почти желтыми глазами как у герцога.

— Я с детства любила смешивать продукты, — ответила я, чувствуя расположение к этой женщине с красивой осанкой и дружелюбным взглядом. — А потом все это переросло в желание готовить нечто не совсем обычное.

— Ты молодец, у тебя большое будущее, — сказала она и спросила: — Сколько тебе лет?

— Двадцать, ридганда, — ответила я и она кивнула.

— Хорошо. Спасибо тебе, Риа.

— Это моя матушка, — сказал герцог, обращаясь ко мне. — Ридганда Гортензия, а это — моя сестра ридганда Элла.

Он указал на молодую девушку, и я присела, вспомнив, что это вообще-то нужно было сделать, как только мы вошли.

— Мне кажется довольно поздно для книксена, — надменно произнесла Элла, окидывая меня брезгливым взглядом. — Леон, говорят, что у нее обезображено лицо, а ты допустил ее к продуктам.

— И что? — герцог недоуменно приподнял бровь. — Какое это имеет отношение к тому, как она готовит?

— Ну не знаю… — девушка скривила губы.