Лунная радуга

— Я даже боюсь представить, какой будет реакция Леона, когда он узнает подробности.

— Поэтому я переживаю об Элле. Герцог может не простить ей этого, даже несмотря на то, что она раскаялась, — сказала Мисси и обратилась к мужу: — Дорогой, прошу тебя, поговори с ним.

— Мы с Ардалом сделаем все, что в наших силах, — пообещал маркиз. — Думаю, герцогиня тоже похлопочет об Элле.

— Мисси, я постараюсь убедить Леона, что Элла действительно раскаялась, и не стоит ее наказывать, — мне еще хотелось сказать, что девушке нужно дать возможность быть счастливой, но передумала.

Но стоило нам переступить порог замка, как подтвердились дурные предчувствия Мисси. Оказалось, что Элле действительно плохо.

Нас встретила Гортензия с красными от слез глазами и не дала дочери и Уидри подняться наверх.

— Вам нужно уехать. Ваши вещи уже собраны. Я боюсь, что это лихорадка и мне бы не хотелось, чтобы заболел ребенок.

— Ее уже осмотрел врач? — поинтересовался маркиз, и свекровь покачала головой.

— Он еще не прибыл, но лучше соблюсти все предосторожности. Ее так рвет, бедняжку… О, боги, за что все это?!

Что?! Рвет?! Но мы ведь заменили яд в кулоне Кэро! Она не могла отравить Эллу! Если только не воспользовалась каким-то другим ядом…

Я посмотрела на Мисси и увидела, как она побледнела. Похоже, она думала о том же, что и я, и теперь переживала о своем здоровье.

— Мне нужно взглянуть на нее! — я помчалась вверх по лестнице, не обращая внимания на крики Гортензии.

Ворвавшись в комнату девушки, я даже немного струхнула. Она была почти желтой, с темными кругами под глазами и действительно выглядела больной. Элла посмотрела на меня и вдруг застонав, исторгла содержимое желудка в таз, стоящий у кровати.

— Ридганда, совсем плохо деточке… Ох, что ж за напасть такая… — чуть не плача произнесла пожилая служанка, вытирая ей лицо мокрой тряпкой. — Мучается-то как…

— Вынеси таз и принеси чистой воды, — попросила я.

Если это отравление, то нужно было провести те же очистительные процедуры, что и с Лавандой. Только вот прошло достаточно много времени и это могло не сработать.

Служанка забрала таз и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

— Элла, когда это началось? — я присела рядом с ней и взяла ее прохладную руку в свою. — Когда тебе стало плохо? Ночью или утром?

— Мне плохо уже несколько недель… — прошептала девушка слабым голосом.