Лунная радуга

Ларина пощипала нам щеки и грустно вздохнув, сказала:

— Идите, мои голубки, а я буду молиться богам, чтобы вы нашли свое счастье.

Мы вышли в коридор и Риви зашептала:

— Я очень волнуюсь, Рианнон! У меня сердце выскакивает из груди!

— Я тоже волнуюсь, — шепнула я в ответ. — Но мы должны быть спокойными.

— Да, да… Нам нужно продержаться несколько дней, — сестра вцепилась мне в руку холодными пальчиками, и я подумала, что если не удастся сбежать отсюда, то мне придется выйти замуж за старого барона вместо Риви.

Когда мы оказались в конце коридора, стало слышно музыку, похожую на нечто из средневековья. Стоило нам ступить на лестницу, как я увидела и источник этой своеобразной мелодии. Чуть поодаль от столов, под щитом и скрещенными боевыми топорами, сидел «оркестр» из трех менестрелей: один музыкант играл на виоле, второй — на флейте, похожей на современный кларнет, а третий печально ударял в квадратный тамбурин, сделанный из кожи, натянутой на раму.

— Граф смотрит на нас! — выдохнула Риви и ее ноготки вонзились мне в ладонь.

У меня все это мероприятие восторгов не вызывало, и мне было плевать, насколько хорош граф. Хотелось забиться в темный угол, а еще больше хотелось вернуться в свою съемную квартирку и пить чай из пакетиков.

Мы спустились вниз и, завидев нас, отец махнул рукой.

— Подойдите сюда.

Он сидел во главе стола, а возле него восседали прибывшие гости. Мой взгляд сразу упал на молодого мужчину, сидевшего слева от виконта.

Рядом с ним совершенно жалко смотрелся мелкий старикашка с лысой головой, на макушке которой весело трепетал седой вихор.

Но когда мой взгляд упал на третьего мужчину, сердце сделало кульбит и на миг замерло.