Лука Витиелло

 — Маттео был лучшим охотником Фамильи. Он выследил нескольких предателей.

— Маттео тебя не найдет, — пробормотал я.

— Не могу, — твердо сказала она. — Куда мне идти? Что бы я сделала? Это мой мир.

Я выпрямился. Нина терпела садизм отца, потому что любила роскошь и деньги, которые он мог ей предложить. Я не понимал этого, и у меня не было терпения, хотя бы попытаться.

Послышались шаги, и я отступил назад. В дверях появился отец, одетый в темный костюм и рубашку с высоким воротником.

— Сальваторе. — покорно улыбнулась Нина.

Отец не посмотрел на нее, только на меня и Маттео.

— Почему бы вам не попробовать ее? Я не против разделить ее со своими сыновьями.

Он уже раньше предлагал ее. Я не был уверен, был ли это еще один способ проверить нас, или он действительно позволит нам прикоснуться к тому, что принадлежало ему.

Ненависть наполнила меня. Я не мог понять рассуждений моего отца. Он был отвратительным монстром. Вместо того, чтобы защищать ее, он обращался с ней, как с дерьмом. Я бы никогда не причинил Арии такой боли, не говоря уже о том, что позволю кому-то увидеть ее обнаженной или, не дай Бог, попытаться прикоснуться к ней.

"— У Луки есть молодая женушка. С чего бы ему хотеть меня? — быстро сказала Нина, будто действительно думала, что я подумаю об этом. Было ужасно, что она должна терпеть прикосновение отца; я бы не сломал ее дальше.

— Она такая застенчивая и миниатюрная.

Я ненавидел и жалел ее одинаково.

— Что насчёт тебя Маттео? — спросил отец.

— Я предпочитаю, чтобы мои девушки были моложе и красивее, — сказал он.

Это была ложь. Нина не намного старше девушек, которые были у нас в постели, и она была красива с ее длинными каштановыми волосами и стройной фигурой.

Отец пожал плечами и наконец повернулся к жене, которая уже успела надеть халат.

— Возьми одного из охранников и купи себе несколько новых туфель и платьев. Она улыбнулась и кивнула. — Но нанеси макияж перед выходом, а то выглядишь дерьмово. — добавил он.

Я развернулся на пятках и вышел из комнаты, не обращая внимания на то, что отец все еще хочет видеть меня там.

Маттео стоял рядом со мной, его глаза горели от ярости. Тем же гневом, что и я. Может, нам стоит просто убить его.