Лука Витиелло

Мой взгляд метнулся вверх, когда другой нападавший направил на меня пистолет. Блядь.

Ария прыгнула передо мной и выстрелила одновременно, когда Русский нажал на курок. Выстрел прозвучал в моих ушах, и Ария дернулась.

Ее глаза расширились, губы раскрылись в мучительном крике, и весь мой мир, казалось, замер. Я снова прижал Арию к себе, но ее ноги подкосились, и тогда я увидел кровь, пропитавшую ее рубашку. Мой пульс утроился, когда холодный страх пронзил мои внутренности.

Я опустил ее на землю, держа в руках, но она лежала совершенно неподвижно.

— Ария. — прохрипел я, мои глаза горели так, как не горели почти пятнадцать лет.

Мои пальцы коснулись ее горла, чувствуя ее беспорядочный пульс. Жива. Чистое облегчение прорвалось сквозь меня.

Я надавил на ее рану, чтобы остановить кровотечение, заставив Арию издать низкий стон.

Она встала передо мной, поймала вместо меня пулю.

Я сглотнул, убрал волосы с ее лба.

— Ария, любимая, очнись. — пробормотал я, низко склонившись над ее бледным лицом.

Вокруг нас было тихо.

— Лука?

Я посмотрел на своего брата, который держался за Джианну. В его глазах было явное беспокойство, будто он ждал, что я потеряю свое дерьмо.

Ария всхлипнула, и я быстро посмотрел на нее. Из-за давления, которое я приложил к ее ране, она перестала кровоточить.

А потом ее глаза распахнулись, и эти голубые глаза, которые обладали властью надо мной с самого первого момента, встретились с моими.

Я любил эту девушку. Слова застряли у меня на языке, но все смотрели на меня, и я не мог их произнести, не сейчас.

— Ты в порядке? — спросила Ария шепотом.

Она спросила, все ли со мной в порядке? Я был тем, кто не смог защитить ее. Я бы никогда не простил себе, если бы Ария умерла сегодня.

— Да. — выдавил я сквозь сдавленное горло. — Но ты нет.

Лицо Арии исказилось от боли, но я не мог ослабить хватку на ее ране.

— Что с Джианной, Лили и Фаби?

— В порядке. — крикнула Джианна, все еще прижимаясь к моему брату.

Глаза Арии снова расфокусировались. Она нуждалась в лечении. Сейчас.

Я отпустил рану Арии и осторожно поднял ее на руки. Ее болезненный крик заставил меня напрячься, но еще хуже были слезы, стекающие по ее бледным щекам.

Я отнес ее в вестибюль, который уже был заполнен моими солдатами.