Лучшие враги

В общем, я решила, что пусть будет вызовом моему умению сосредотачиваться, перевела дыхание и кончиком указательного пальца, исходящего темным дымком, осторожно начала водить по линиям. Печать начала напитываться свежей магией. Где-то на заднем плане с шелестом вернулось на прежнее место отодравшееся полотнище стенной ткани.

– Прекрасно! – удовлетворенно отряхнула я руки от остатков магии. – Готово!

– Господи, Энни, – неожиданно Калеб уперся лбом мне в лопатки, заставив остолбенеть, – о каком ты проклятии говорила?

– Косоглазия.

– Знаешь, почему-то эта идея мне больше не кажется плохой.

Осторожно я повернулась вполоборота, вынуждая его поднять голову. Помпезный табурет сравнял наш рост, глаза оказались на одном уровне, а между губами был совсем узкий зазор. Пауза показалась бесконечной, тягучей и гипнотической. Достаточно слегка податься вперед, чтобы проверить, хорошо ли Калеб целовался или умелым его делало любовное зелье. Я честно попыталась задушить острое желание срочно внести ясность в этот жизненно важный вопрос и даже перестала дышать.

– К демонам печати, – пробормотал он, сильнее сжимая мою талию. – Давай на сегодня закончим и отправимся на природу.

Умеют же мужчины разрушить волшебство момента, когда хотят!

– Хозяйку этого платья ты тоже привозил из города на пикник? – последнее слово почему-то прозвучало распевно, словно мне его было сложно выговаривать. Да кому я вру? Оно действительно вызывало у меня желание сжечь полянку, где это непотребное мероприятие проходило!

– Понятия не имею, кому принадлежало это платье.

– Ладно… – процедила я сквозь зубы, даже ощутив внутри разочарование, что не нашлось повода чего-нибудь разрушить. – Выкрутился.

Он помог мне спуститься на пол и все-таки не удержался:

– Эннари, ты вдруг заревновала или мне показалось?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сухо отозвалась я, направляясь к выходу из библиотеки.

Я обернулась. Оказалось, он следил за мной взглядом из-под полуопущенных ресниц, на губах блуждала странная улыбка. Понятия не имею, откуда в голове появилась дурацкая мысль, что таким он мне нравится особенно сильно. Видимо, из крови выветрился не весь любовный дурман.