Лучшие враги

И только мэру Догеру было глубоко наплевать, зачем темная Истван явилась с утра пораньше. Он злобно раздувал занавески, притворяясь не призраком, а свободным ветром, хотя все окна были намертво законопачены. Дед ненавидел сквозняки.

– Доброе утро, дедушка! – улыбнулась я его отражению.

– Калеб сказал, что ты приболела, – отозвался он.

– То есть вы знали, что младшая внучка болеет, и даже не навестили меня в гостевой башне, – укоряюще сощурилась я.

– За тобой присматривал жених, – недовольно отозвался тот. – Как самочувствие? Выглядишь хорошо.

Еще бы! Я починила платье, гладко зачесала волосы, накрасила губы красным цветом и вскарабкалась на высоченные каблуки. Продавец моего будущего дома должен понимать, что перед ним вовсе не девчонка, а темная чародейка. И, желательно, бояться, а не смотреть с любопытством.

– Что вчера произошло с замковыми девицами? – спросил он. – Слышал, был большой переполох.

– Откуда мне знать? Я вчера не выходила из гостевой башни.

– И с утра пораньше пришла за деньгами? – проворчал Парнас, словно бы мысль о деньгах, возникшая до полудня, была ему глубоко противна.

– За какими? – искренне озадачилась я.

– Никакими, – моментально нашелся Парнас."

"Тут я вспомнила, что вчера заработала денег просто за то, что слетала посмотреть на мужчину, которого сама же приворожила, и протянула:

– Так вы о деньгах за мэрию… Готова простить ковену долг, если вы подбросите меня до столицы.

От наглой просьбы у камердинера выпала из рук тряпочка, у Парнаса отпала челюсть.

– Эннари Истван, ты что же, считаешь, что я наемный извозчик? Даже денег предложила! – гневно прогрохотал дед, но под конец голос все равно истончился, и рык перерос в растерянный кашель.

– Пресветлый, водички выпейте, – засуетился камердинер, мигом подавая деду стакан с водой. Тот отказываться не стал, ополовинил одним глотком.

– Вы же все равно во дворец собираетесь, – пожала я плечами. – Ладно, возьму карету…

– Пресветлый, – тихонечко забормотал камердинер, – карету забрал господин Грэм и куда-то изволил уехать с самого раннего утречка.

Упоминание о Калебе отозвалось в моем измученном приворотом сердце болезненной судорогой. Если естественная любовь утомляет и выматывает так же сильно, как наведенная магическим зельем, то я искренне сочувствую влюбленным всех семи королевств. Ребята, как же вас так угораздило-то?!

– Тогда, дедушка, отдайте мне десять золотых, – нахально попросила я, – как раз на наемного извозчика хватит.