Переводчик

Кроме того, практически вся поверхность ног была изрезана мелкими ранами и измазана кровью. Так же была повреждена мошонка. С первого взгляда было ясно, что детей у капитана больше никогда не будет…

— Приступим, — бодро, скорее для раненого, нежели для себя, сказал Игорь."

"После введения обезболивающих, Игорь отсек омертвевшие части поврежденных тканей, перепилил выпирающую кость, и в конце долго очищал ткани от мелких осколков корпуса мины и въевшейся копоти. Все это время он старался поддерживать контакт с раненым и много рассказывал ему о прелестях жизни, дабы с самого начала своей инвалидности человек не утратил желания к дальнейшему существованию.

После операции Эльвира расплакалась как в первый день своего пребывания в Моздоке.

— Здоровые, красивые мужики! — причитала она. — Теперь обречены на жалкое существование! Да для чего же нужна эта проклятая война!?

— Сколько боли… сколько крови… — вторила ей Ира. — Зачем? Кому это все надо?

Они долго сидели и ревели на пару, и никто к ним не подходил.

Привезли трех десантников, подорвавшихся на мине МОН-50.

— Они визжат.

— Кто визжит? — не понял Игорь.

— Шарики от мины, когда летят… — пояснил десантник и снова потерял сознание.

Закончив операцию, Игорь напился кофе с водкой, и присел на лавочку передохнуть.

После десяти минут такого молчаливого сидения, Игорь не выдержал:

— Эльвира, не держи в душе…

— Игорь Васильевич, простите меня, но мне кажется, что я здесь не смогу больше работать. Я просто не могу смотреть, как война калечит наших мальчишек. Простите меня…

Эльвира потеряла над собой контроль и снова разревелась.

— Ты хочешь уехать домой? — прямо спросил Игорь.

— Да.

— Ты хочешь взвалить свою работу на кого-то другого? — жестко спросил Игорь, подсознательно понимая, что в настоящий момент нужно разговаривать с медсестрой только официальным тоном.

— Нет, — отозвалась через мгновение Эльвира.

— Эльвира, у меня на столе стоит бутылка водки. Иди и выпей сто грамм.