Переводчик

 — Эльвира. Она сейчас в Моздоке. Света говорила, что они боятся отправлять её домой…

Все выпили, Олег пропустил. Фомину было видимо уже много, и он упал головой на стол. Олег отрезал краюху хлеба и намазал на хлеб красной икры.

— А наш врач тут тоже недавно учудил… — сказал Глеб, закусив.

— Чего еще? — спросил Олег.

— Когда Витька подстрелили, Саня с нами в горы ходил. Как его Романов пустил, ума не приложу. Начмед все просился сходить на операцию, говорил, что хочет кровь в жилах разогнать. Ну, так вот, когда мочилово началось, мы с ним и Авдеем вниз бросились, а впереди духи.

Олег усмехнулся:

— Если бы ты видел, как он в госпитале принимающему врачу пистолетом в глаз зарядил, когда тот хотел направить Данилова умирать в госпитальное отделение… мигом операцию организовали! Так что Витя своей жизнью сейчас нашему доктору по гроб обязан будет.

Пока Олег был в госпитале, природа как-то мгновенно изменилась — деревья покрылись зеленой листвой, вылезла трава, и уже никто не ходил по отряду в бушлатах — так стало тепло. Даже в блиндаже уже не топили печку.

Идя в штабную палатку, Олег смотрел на ставшие зелеными прилегающие горы. Весна была в полном разгаре.

Весна…

В горах распускалась листва, и ярко зеленые листья тянулись к слепящему солнцу…

В горах по распадкам и оврагам текли чистые потоки прозрачной воды, светясь на скалах и камнях игрой солнечных зайчиков…

В горах резвились радостные приходу тепла птицы, своими переливами наполняя лесные чащи волшебным пением…

Природа цвела, и ей не было никакого дела до людей, которые, глупые, на фоне этого прекрасного великолепия, вели беспощадную жестокую бойню, убивая, и калеча друг друга…

— Показывай, — Олег подсел к дежурному радисту.

Радист достал из ящика захваченный у боевиков радиосканер, и, подсоединив его к автомобильному аккумулятору, включил его:

— Обычно часов в девять начинают треп. Подождите, минут пять осталось.

Олег кивнул. Пока оставался резерв времени, он достал лист бумаги и ручку, что бы фиксировать по ходу получаемые данные.

— Ты уже здесь? — в палатку вошел Романов.