Переводчик

Нартов повернулся в Кириллову:

— Что случилось?

Начмед уже направился в сторону палаток нейрохирургии, и по пути стал рассказывать:

— Романов прознал, что где-то в горах есть большой схрон с оружием и боеприпасами, и выслал две группы на его поиски. Одна группа обнаружила чеченов, и обе группы отошли. Это было вчера. Сегодня пошли туда силами пяти групп и двух бронегрупп. Витя шел в первой группе. Я был с Ивановым. Мы были выше по хребту, Данилов ниже. Только вошли в район, слышим снизу стрельба. Да такая, будто сотня стволов бьёт… Сразу спускаться не стали — прошли чуть дальше.

Вниз сунулись, Авдей вышел на троих духов. Они к нему спиной были. Двоих он завалил, а третий успел дать по нему очередь и обе руки ему прострелил. Пока я этого духа добивал, внизу все стихло. Лунин доложил по рации, что Витина группа на него вышла без командира и трех бойцов. Романов вертолеты навел, те район накрыли. Мы по низине назад пошли и нашли наших. Двое раненых бойцов за деревьями прятались от духов. Май-оол на себе гранату взорвал и двух духов с собой забрал, а Витьке голову прострелили… — Саша посмотрел на часы: — Это было час назад…

Олег посмотрел на Сашу:

— А чего ты сам в горы поперся?

— Что?

— Зачем, спрашиваю, ты туда пошел с группой?

— Сам не знаю…

Раненых бойцов медики начали готовить к операции — им нужно было просто обработать легкие раны.

Олег ходил вместе с Кирилловым по разным отделениям госпиталя, наблюдая состояние своих раненых. В нейрохирургию их не пустили. Когда Саша собрался возвращаться в отряд, Олег, неожиданно для самого себя, попросил:

— Саша, забери меня отсюда…

— Ты что? — удивился Кириллов.

 — Тебе что, здесь плохо?

— Мне здесь очень даже хорошо, но мне все это противно, когда там, в отряде, такие дела происходят… я тут с такой легкой раной, аж противно…

— Дурак ты, и не лечишься…

Кириллов улетел обратно. Олег следил за вертолетом, пока тот не скрылся из виду, а потом медленно побрел в свою палатку. На душе было тяжело. Он тут балдеет, а там, где-то в горах под Элистанжи дрались и погибали его сослуживцы.

Они там свои жизни клали, а он здесь. В госпитале. С детским ранением… какой позор…

Олег прошел к моргу. Моргом служила обыкновенная палатка с той лишь разницей, что в ней не было печки. Внутрь его не пустил здоровенный, как медведь, боец-санитар:

— Куда прешь? Сюда нельзя!

— Я только на своего бойца посмотреть…

— Иди отсюда!

Боец явно не делал никаких различий ни для кого и хамил.