Переводчик

Олег собрал автоматы и вознамерился, было тащить их на себе, как Романов, усмехнувшись, сказал ему:

— Ты же все это не дотащишь до базы!

— А что делать?

— Вынимай из них затворные рамы, а сами автоматы закидывай в машину — пусть горят…

Олег так и сделал. Затворные рамы всех найденных в машинах автоматах он уложил в свой РД. Романов так же затолкал ему в рюкзак и папку с документами, найденную в багажнике, и все найденные при трупах личные документы.

— Ваша граната? — спросил Олега Авдей, отдавая ему невзорвавшуюся РГД-5.

— Моя… — Олег свел на гранате усики и уложил ее в разгрузку.

Романов оглядел место боя, и кивнул в сторону второй машины:

— Поджечь…

Авдей расстрелял по бензобаку машины полмагазина и УАЗ вспыхнул.

Нужно было по хорошему уложить в каждую машину по две большие тротиловые шашки, но на это уже не было времени. Нужно было уходить. От греха подальше…

— Уходим, — крикнул Романов.

Подняв на ноги пленных горцев, группа быстро полезла обратно в гору.

Оба чеченца были ранены при огневом налете, но, тем не менее, бежали наравне со всеми. Хотя было ясно, что так долго продолжаться это не может. Ведь им даже раны не перебинтовали… только руки…

Перевалив хребет, Романов остановил группу, приказал занять круговую оборону и занялся захваченными чеченцами:

— Кто эта женщина? — задал командир первый вопрос.

— Это жена Ахмадова… — отозвался один из горцев."

"Второй демонстративно сжал зубы. По всей видимости, он уже вышел из первоначального шока, и сейчас, видимо, намеревался показать гяурам, как ведет себя в плену настоящий моджахед.

Что это были боевики, ни у кого из разведчиков сомнений не возникло…

— Какого Ахмадова? — спросил Романов. — Ахмадовых много…

— Бислана.

— Кто еще был в машине с женой Ахмадова?

— Так, бойцы.

Вдруг второй что-то резко и громко крикнул по-чеченски, и горец вжал голову в плечи, опустив взгляд на землю.

— Ты кто? — спросил второго Романов.

— Я правоверный мусульманин и вас, собак, рвать буду зубами пока жив… — яростно выкрикнул моджахед.

Романов знал человеческие души лучше многих и прекрасно понимал, что и этого он сможет расколоть, но ломать комедию ему, по всей видимости, долго не хотелось.