Локки 6. Потомок бога

Минотавр переступил копытами и вздохнул, собираясь с мыслями, а потом начал перечислять, загибая толстые мохнатые пальцы с обломанными ногтями:

— Рабы, вода, еда, золото, артефакты, оружие, сто сорок бочек браги и много чего ещё. Добыча была богатой. Теперь городу не грозит голод.

— Ага, теперь ему грозит погрязнуть в пьянстве. Завтра же чтобы пресёк вот это безобразие, — обвёл я рукой площадь, где пировали хаоситы.

— Сделаю, — не очень уверенно сказал Сломанный рог и, подумав, добавил: — Горожане пойдут за вами хоть в пасть треклятого Перуна, но лучше, конечно, не вставать между ними и выпивкой.

"— Вот поэтому ты никому и не скажешь, что именно я приказал заканчивать пьянку. Будешь говорить людям, что это воля Сварга, переданная через какого-нибудь жреца.

— Так у нас больше нет жрецов. Мы же их всех убили, — напомнил зверолюд, почесав голову, украшенную остатками рогов.

— Да, с этим мы что-то поторопились. Надо было хотя бы одного оставить в качестве громоотвода. Ладно, тогда найди кого-то на роль жреца.

— Наверное, это будет его первое и последнее изречение, — хмуро сказал минотавр.

— Ну тогда сам своим именем прекращай это безобразие, — кивнул я на пирующих хаоситов.

— Я найду жреца, — поспешно сказал Сломанный рог и уважительно добавил: — Ох и хитёр ты, Человек из-за Стены.

— А по-другому в наше смутное время и нельзя. Кстати, имперцы из Брек-Гана не пострадали?

— Нет, никто даже не подходил к их башне.

— Молодцы, — похвалил я минотавра и похлопать его по мохнатому плечу.

— А зачем ты пощадил треклятых имперцев? Не лучше ли было бы схватить их, вспороть животы и насадить головы на пики?

— Да, это было бы весело, но ты не думаешь о будущем. А я о нём периодически размышляю. И то, что мы пощадили имперцев, нам ещё аукнется. Ну, в хорошем смысле.

— Как скажешь, Человек из-за Стены, — послушно согласился зверолюд.

Я указал на дом стариков-отшельников и спросил:

— Изгои на месте?

— Были.

— Отлично, — сказал я и пошёл к их логову, оставив минотавра одного.

В доме стариков окна оказались безжизненно чёрными, и это давало мне надежду на то, что я разбужу сладко спящего Прищура.

Следуя этой логике, я подошёл к обшарпанной деревянной двери с металлическим кольцом вместо ручки и со всей силы резко забарабанил по ней кулаками. На втором этаже что-то громыхнуло, кто-то болезненно охнул и заскрипели половицы.