Любовник из модного каталога

Тристан хотел жениться на Изабо, чтобы все-таки попытаться построить вместе семью, но понимал, что Изабо права: если в браке есть хоть один ребенок, то это нечестно, когда его родителей не связывает любовь.

Исполненный сожалений и раскаяния, Тристан направился на кухню. Войдя туда, он с удивлением обнаружил свою приемную мать, сидевшую на табурете. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок. Перед ней лежали нарезанные для бутербродов хлеб, мясо, сыр и овощи. В руке она держала открытую бутылку пива.

— Привет, мама, не спится? Волнуешься перед свадьбой?

Торжество должно было состояться послезавтра.

— Я вовсе не волнуюсь из-за свадьбы, дорогой. Просто расстроена тем, что Наоми и Ройс расстались. Эта новость застала нас всех врасплох. Джек с ума сходит от беспокойства за дочь.

Джинни кивнула в сторону нарезанных продуктов:

— Сделай себе сэндвич.

Тристан потрясенно молчал, думая о том, что, если распалась даже такая идеальная пара, как Ройс и Наоми, у него тем более нет ни единого шанса вернуть Изабо.

Взяв ломоть ржаного хлеба, он машинально соорудил бутерброд с жареной говядиной, индейкой, копченой колбасой и швейцарским сыром, стараясь себя чем-то занять, чтобы не думать о том, как тяжело на сердце.

Джинни, тоже сделав себе бутерброд, теперь внимательно разглядывала Тристана. Похоже, она с легкостью читала его мысли, как делала это, когда он был еще ребенком.

— У тебя все в порядке?

— Да. Я просто проголодался. Не могу заснуть, когда бурчит в животе, — проворчал Тристан.

Джинни взяла бутерброд и подалась вперед.

— В детстве ты всегда использовал это оправдание, чтобы не ложиться спать.

— Да, когда посещал вас в этом доме. Я удивлен, что ты еще это помнишь.

Тристан коротко рассмеялся, вспомнив те летние месяцы, которые проводил в гостях у своих дяди и тети, ставших позже его приемными родителями.

— «Посещал»… какое странное слово. Когда я думаю о тех днях, которые ты провел тут маленьким мальчиком, для меня это вовсе не «посещения».

— Я признателен тебе за эти слова.

— Это чистая правда. — Джинни с горящими глазами сжала руку Тристана. — Ты мой!

— Но я не был бы твоим, если бы моя родная мать не оказалась такой неудачницей. Ты бы так и оставалась для меня тетей Джинни.

— Если, если… — Она помахала рукой, словно разогнала в воздухе дым. — Это не важно. Я рассуждаю только о том, что есть на самом деле. Тебе суждено было стать моим сыном.