Любить нельзя. Расстаться

– Послушай, – с редкой, почти несвойственной мягкостью заговорил он, поглаживая линию челюсти длинными пальцами, испачканными в чернилах, – это и правда просто командировка. Поверь в это. И тогда всё станет проще.

– Русь, – жалобно всхлипнула Инна, чувствуя, как глаза наполняются слезами, – я не хочу уезжать.

Он слабо улыбнулся. Тем призраком улыбки, от которого когда-то ныло сердце, а теперь – в груди обрывалось что-то и с грохотом летело в пустоту.

– Я знаю, – шепнул он, склоняясь к её губам. Инна покорно позволила себя поцеловать, но застыла, стоило ему углубить поцелуй, нырнуть языком вглубь рта, пока жаждущие руки обвили талию и накрыли спину.

– Русь, я… – задыхаясь, пробормотала Инна, когда он оторвался от её губ и начал спешно выцеловывать шею.

– Не отталкивай меня, – шепнул он на выдохе. Шумно вдохнул носом, поцеловал прямо под ухом там, где ей всегда нравилось. Втянул мочку, прошептал, задыхаясь: – Только не сейчас, Инн, прошу. Только сейчас не отталкивай меня.

Она сдалась. Позволила усадить себя на стол, покорно развела ноги, обвила, когда он упёрся в неё.

С шумным вдохом он приник к её груди, открывшейся, когда поддались пуговицы на рубашке. Толкнулся сквозь одежду, потёрся, давая понять, как сильно соскучился, как хочет.

– Русь, – слабо попыталась запротестовать Инна, – скоро придёт Игорь, а мы…

– Он до обеда у Дани, – неразборчиво пробормотал он, одним длинным движением избавляясь от собственной майки и тут же прижимаясь обнажённой кожей. Словно с ума сошёл, дыша часто, оглушительно.

– Подожди, – задыхаясь, она попыталась в последний раз его остановить. Хотя какие могли быть причины, кроме чувства вины перед тем, кто никогда не принадлежал ей? Но именно сейчас это казалось неправильным, вывернутым наизнанку. – Постой. – Она упёрлась рукой в обжигающе-горячую грудь, поймала спутанный чёрный взгляд. – Может, мы хотя бы в спальню пойдём? – попыталась улыбнуться игриво.

– Нет, – слетело с приоткрытых, влажных от поцелуев губ.