Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Он вздохнул с облегчением, осознав, что Тан Чжэнь, похоже, ратовал за справедливость и в самом деле хотел отпустить Хань Юаня.

Взглянув на Хань Юаня, Янь Чжэнмин произнес:

— Он скорее умрет, чем сделает это. Этот ублюдок заслуживает того, чтобы целый месяц страдать под ветром и дождем.

Затем он решительно сказал:

— Идем.

Все собравшиеся у горы Тайинь заклинатели постепенно разошлись. Тан Чжэнь же удостоился приглашения отправиться к месту, где некогда стояла гора Фуяо, вместе со всеми жителями клана Фуяо.

Наконец, все три замка: «небо», «земля», и «человек», были открыты.

Стоя у подножия горы, Янь Чжэнмин сделал глубокий вдох. Пока никто не видел, Чэн Цянь осторожно приобнял его за талию.

В печати главы, звезды, наконец, пришли в движение. Изначальный дух и сознания множества предыдущих поколений накладывались друг на друга, взывая к горе.

С ранних лет они вынуждены были скитаться по свету, боясь даже упоминать о родном клане, ведь вокруг было столько жадных людей. Теперь они, наконец, вернулись и могли войти в этот мир с достоинством.

Никто больше не посмеет являться к ним без приглашения, никто больше не посмеет оскорблять и презирать их.

За последние сто лет Янь Чжэнмин не раз ощущал свою беспомощность перед тремя замками. Казалось, ничто и никогда не сможет их открыть. Бесчисленное множество раз он предавался отчаянию, засыпая учителя жалобами. И только теперь он понял, ради чего все это.

Если бы он никогда об этом не задумывался, смог бы он принять всю тяжесть наследия их предков?

Раздался шум, и гора Фуяо, наконец, открылась.

За сотню лет пейзаж горы так и остался неизменным. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев.

У входа все также стояли ворота, и на видневшейся сверху табличке можно было различить летящего дракона и танцующего феникса. У подножия горы до сих пор стоял соломенный домик учителя, резко контрастируя с окружающей действительностью.

Казалось, что время здесь остановилось. Казалось, что за прошедшую сотню лет здесь совсем ничего не изменилось. Сбоку от каменных ворот стоял один из младших служек, которого они когда-то решили не брать с собой, и спокойно потягивался.

Он выглядел так, будто только-только очнулся ото сна. Увидев гостей, юноша был потрясен. Когда они покидали дом, все они были еще подростками, но теперь он с трудом узнал их.

Печать, закрывшая гору, исчезла, и застывшее время, наконец, потекло растаявшей водой.

Вдалеке, у развалин Массива десяти сторон, сидевший в одиночестве Хань Юань поднял голову.