Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

— Прости меня, старший брат, я проявил неуважение, — Чэн Цянь жутко нервничал. На первый взгляд казалось, что он был совершенно спокоен. Даже эти слова он произнес с абсолютно безразличным2 лицом. — Вероятно, сейчас ты думаешь лишь о том, чтобы заткнуть меня или выдворить вон из клана, а может и вовсе убить? Но обещай, что не будешь сопротивляться.

2 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — букв. мёртвая свинья ошпариться не боится, обр. все равно, быть безразличным к чему-либо; ср. снявши голову по волосам не плачут.

Янь Чжэнмин молчал.

Юноша пребывал в таком шоке, что даже буйствующему демону пришлось отступить.

Дерзкие слова Чэн Цяня внезапно наполнили его сердце радостью. Чэн Цянь собрал всю свою волю в кулак и решительно потянулся рукой к вороту одежд Янь Чжэнмина.

— Там, в «Массиве истребителей демонов», ты спросил меня, кто же этот «цветок персика». Старший брат, теперь, когда я решил рассказать тебе об этом, ты ведь выслушаешь меня?

В это время во внутреннем дворце Янь Чжэнмина демон вновь принял облик Чэн Цяня.

— Старший брат, я дам тебе все, что ты только пожелаешь. Но осмелишься ли ты?

Оказавшись меж двух огней, Янь Чжэнмин никак не мог понять, где реальность, а где вымысел.

Внутренний демон протянул руку, чтобы нежно погладить его, и снова прошептал:

— Старший брат, я не отступлюсь. Даже после ста лет самосовершенствования я не отступил. Даже Небесное Бедствие не смогло меня остановить. Теперь же все в твоих руках.

Эти слова были подобны тазу с ледяной водой. Холод смешался с морозной аурой, царившей во владениях внутреннего демона, пронизывая Янь Чжэнмина до костей.

Но юноша оставался бледным и безмолвным.

Иногда внутренний демон мягко улыбался, нашептывая:

— Старший брат, ты так долго скучал по мне, а теперь пытаешься сохранить достоинство?

А иногда обрушивал на него весь свой гнев:

— Глава Янь, вздумал украсть то, что должен был охранять? У тебя нет ни стыда, ни совести!

Но порой, он вновь превращался в юного Чэн Цяня, в груди которого зияла кровавая дыра.

— Старший брат, разве ты не говорил мне, что мне не о чем волноваться? Что ты во всем разберешься?

«Старший брат...»

Тело Янь Чжэнмина раскачивалось взад и вперед, его бросало то в жар, то в холод. На лбу юноши выступила испарина, его глаза покраснели.

Чэн Цянь не ожидал, что его слова так разозлят старшего брата. Он даже растерялся.