Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Цветы на ее лице стремительно увядали, ее кожа высохла, как бумага, и тут же сморщилась, но в ее полуприкрытых глазах все еще плескалась ненависть. Девушка открыла рот и произнесла:

— Дарю тебе эти ядовитые цветы."

"С этими словами ее тело взорвалось. Когда с ее губ слетели последние слова, Чэн Цянь насторожился. Шуанжэнь тут же образовал вокруг ее останков ледяную сеть. Попадая на холодное лезвие, капли крови девушки превращалась в цветы, но, едва коснувшись меча несчастной смерти, лепестки тут же покрывались инеем и увядали.

По случайному стечению обстоятельств, ядовитые цветы погибшей  угодили прямо в выстроенный Лу Цюпином массив.

Лу Цюпин оказался застигнут врасплох. Закричав, он внезапно закрыл лицо руками. Вокруг его тела взвился алый туман, в мгновение ока превратив несчастного в окровавленный скелет.

Это случилось так быстро и неожиданно, что в какой-то момент все присутствующие потеряли дар речи.

Но в следующее же мгновение гул повторился, и с вершины горы Тайинь полился зловещий белый свет. «Массив истребителей демонов» протянулся на пятьдесят ли, заключая в себя всех, кто попадался на пути.

Свирепая Ци хлынула в поле ядовитых цветов, смешиваясь с белым светом и алым туманом. Сплетясь воедино, они тут же взмыли в небо.

Должно быть, это и был самый сложный в мире массив.

Глава 83. Янь Чжэнмин вот-вот взорвется

У подножия горы Тайинь змеилась тень демонического дракона. Желая побыстрее покончить с темным заклинателем, Янь Чжэнмин воспользовался замешательством господина Сяосяна, чтобы отыскать среди скелетов его истинное тело.

Вокруг разлетелись пропахшие кровью ядовитые цветы.

— Идем! — воскликнул Янь Чжэнмин.

Словно желая утолить свой гнев, Янь Чжэнмин схватил пытавшегося взлететь Чэн Цяня за плечо и потащил его за собой, процедив сквозь зубы:

— Цветы персика, да?

Чэн Цянь впервые за всю свою жизнь захотел укрыться от его взгляда и тихо произнес:

— Старший брат, мне очень жаль.

В эту простую фразу он вложил так много того, что желал бы сказать, но никто этого так и не понял.

Янь Чжэнмин раздраженно вздохнул и принялся повторять в уме писание «О ясности и тишине», пока строчки не превратились в своеобразную колыбельную. Ярость в его душе постепенно улеглась, и пламя обратилось в холодный пепел.