Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Однако в глубине души юноша не находил себе места от постоянно круживших в мыслях воспоминаний. Он изо всех сил старался слушать, как Ли Юнь говорил о серьезных вещах.

— В «знамени истинного дракона» заключены его кости и дух, — сказал Ли Юнь. — Помнится, демоническому дракону Хань Юаня недоставало позвоночника? С его уровнем самосовершенствования он мог бы использовать «знамя истинного дракона» чтобы получить всю силу древнего зверя. Тогда, он смог бы тягаться с «Массивом истребителей демонов», однако.

Стоило ему только произнести эти слова, и все остальные тут же поняли, к  чему он ведет.

Одно дело — помешать созданию Великого всеобъемлющего массива, и совсем другое — помочь преступнику Хань Юаню и отдать «знамя истинного дракона» в руки тирана2.

2 助纣为虐 (zhù zhòu wéi nüè) — помогать Чжоу (тиран, чье правление погубило династию Шан) совершать жестокости (обр. в знач.: помогать злодею творить преступления).

Даже не будучи связанным печатью истребителей демонов, ни один заклинатель не посмел бы даже думать о таком.

— Нет нужды вновь поднимать эту тему, — сказал Янь Чжэнмин. — Ли Юнь, убери знамя куда подальше и больше не доставай его. Раз уж мы уже видели «Массив истребителей демонов», то давайте вернемся к горе Фуяо и хорошенько все там осмотрим.

Обернувшись, Янь Чжэнмин заметил, что воротник Чэн Цяня выглядел неаккуратно. Юноша не мог не протянуть руку, чтобы поправить его.

Чэн Цянь замер на месте, как вкопанный, и тут же перестал дышать.

Когда Янь Чжэнмин поднял голову и встретился глазами с более глубоким, чем обычно, взглядом юноши, он вдруг осознал, что его действия выходили за рамки приличия. Его ладони моментально вспотели. Он тут же одернул руку и, сухо кашлянув, произнес:

— Разве ты не заметил, что воротник твоего халата сбился? Тебе стоит больше внимания уделять своему внешнему виду.

Чэн Цянь молчал, чувствуя, что в этом отношении ему, похоже, никогда не удовлетворить требования своего старшего брата.

Весь следующий путь Янь Чжэнмин чувствовал себя крайне неловко, Чэн Цянь молча размышлял о произошедшем. Зато Ли Юнь, настрадавшийся от насмешек старшего брата, пришел в крайнее возбуждение и превратился в назойливого болтуна. Всю дорогу он рассказывал своему новоиспеченному племяннику Нянь Дада о непредсказуемой природе горы Фуяо. В его речах было крайне мало смысла и единственное, чего он желал, так это покрасоваться.