Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Ю Лян даже засомневался, правильно ли его воспитывали. Неужели идеи «дисциплины и самоконтроля», являющиеся основой совершенствования мечников, были в корне неверными?

На мгновение он почувствовал, что меч в его руке утратил свою божественность.

Замечания Янь Чжэнмина были грубыми, но У Чантянь сохранял терпение. Именно это терпение не давало ему поддаться на провокации.

Со спокойным видом он достал из-за пазухи две небольшие, длиной всего в один цунь, древние на вид каменные печати. Одна из печатей была совершенно белой.

Она была вырезана из розового кварца, но с первого взгляда казалось, что это белый нефрит. Другая была совершенно черная, на ней была выгравирована черепаха. Лишь бегло взглянув на нее, можно было понять, откуда она взялась: с ледяных равнин крайнего севера, из зала Черной черепахи.

Янь Чжэнмин вскинул брови, но даже не удосужился протянуть руку и взять печати. Он лишь спросил:

— Что это?

— Владыки горы Белого тигра и зала Черной черепахи попросили меня доставить их к вам, глава Янь, — сказал У Чантянь.

— По их словам, вы сами узнаете, что это такое, как только увидите.

Очевидно, что эти печати были ключами к замку «земли». Янь Чжэнмин мог сказать это, даже не глядя на них.

Юноша отставил чашку в сторону, и на его лице появилась холодная улыбка.

— Это ваш способ меня подкупить? Некогда мой клан доверил эти печати Четырем Святым. В конце концов, они и должны были вернуться к нам. Потребуй я их обратно, и кто бы осмелился мне отказать?

Глядя на Янь Чжэнмина было понятно, что, пусть он и не знал, как общаться с людьми, но он определенно умел их оскорблять.

Когда его взгляд скользнул по гостям, стало ясно, что он имел в виду: кто просил их соваться куда не следует?

Даже теперь, когда власть Четырех Святых угасла, был ли хоть кто-то, кто осмелился бы смотреть на них свысока?

Но этот человек убил старейшину прямо на глазах у Бянь Сюя. У Чантянь печально улыбнулся. Связываться с кем-то подобным было еще более хлопотным, чем иметь дело с этими старыми лисами.

— Ты… — Ю Лян едва не потерял самообладание, но У Чантянь вовремя одернул его.

— Я бы не посмел, глава Янь, — робко сказал У Чантянь, — Ваш покорный слуга всего лишь путешествует по миру. Нам было по пути, и я взял на себя смелось доставить их к вам. Глава, разве разговоры о «подкупе» не оскорбляют вас?

Янь Чжэнмин не ответил, сохраняя все тот же высокомерный вид1. В этом отношении господин У был самым настоящим невеждой.