Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

— Тогда… след внутреннего демона у него на лбу, тоже из-за меня?

В этот момент с неба раздалось сердитое рычание, и меч Янь Чжэнмина пронзил дух дракона.

— Старший брат, это знамя истинного дракона, больше таких в природе не существует! Нельзя так расточительно относиться к сокровищам! Ох, флагшток сломался! Осторожнее! — поспешно закричал Ли Юнь.

Янь Чжэнмин пропустил его слова мимо ушей и, похоже, окончательно решил отправить и знамя, и его дух обратно в царство мертвых.

Ли Юнь нетерпеливо посмотрел на Чэн Цяня.

Но Чэн Цянь все также молча стоял. Не имея другого выбора, Ли Юнь вынужденно произнес:

— Сяо Цянь, мертвые не могут вернуться к жизни, но ты стал исключением. Когда кто-то возвращается из прошлого, другие могут почувствовать такой страх и вину, что ты даже представить себе не можешь. Это настолько тяжело, что может лишить человека сна. Это может изменить мировоззрение. Прошло сто лет, неужели ты думаешь, что все так же просто, как раньше? Я не могу сказать, сколько времени он ненавидел себя из-за тебя, но не заставляй его ненавидеть себя еще больше.

Внешне холодный5, Чэн Цянь всегда был сообразительным юношей6, но сейчас, слушая Ли Юня, он все еще не понимал ни слова.

5 冰霜 (bīngshuāng) лёд и иней (обр. в знач.: нравственная чистота, целомудрие).

6 闻一知十 (wényīzhīshí) по одному признаку понимать весь предмет (обр. о способном человеке).

С помощью силы «формирования клинка» ситуация в воздухе изменилась. Прежде грозный и величественный дух дракона постепенно отступал, подавленный аурой Янь Чжэнмина.

В этот момент Чэн Цянь словно превратился в падающую звезду. Он устремился туда, где раскинулось знамя. Попадавшие на него капли дождя тут же замерзали, превращаясь в иней. Его изначальный дух, вопреки всему сформированный в камне сосредоточения души, вырвался наружу и в один момент достиг дракона, пытавшегося скрыться внутри флага.

Раненный зверь застыл в воздухе, подавленный изначальным духом Чэн Цяня.

Кончик меча Янь Чжэнмина почти коснулся знамени, но затем резко остановился. Убийственная Ци все еще не покинула его, но юноша спокойно посмотрел на Чэн Цяня.

Делая вид, что не заметил этого, Чэн Цянь улыбнулся ему и произнес:

— Смотри, глаза второго брата посинели. Он послал меня сюда специально, чтобы попросить пощады. Старший брат, пожалуйста, прояви снисхождение.

«Я в бешенстве, — подумал Янь Чжэнмин.