Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Сопровождаемая ее пронзительным криком игла исчезла в темном тумане, вонзившись в плечо Янь Чжэнмина.

Тьма мгновенно рассеялась. Охнув, Янь Чжэнмин рухнул вперед, прямо на Чэн Цяня, и замер. Какое-то время он не мог пошевелиться.

Ли Юнь немедленно бросился к нему, быстро выдернув ядовитую иглу и перекрыл кровоток. Точный удар достиг ядра Янь Чжэнмина, собственная Ци Ли Юня хлынула в тело старшего брата, выталкивая яд прежде, чем он успел распространиться. Когда черная кровь, сочившаяся из раны, стала красной, юноша, наконец, вздохнул с облегчением.

— Ты не отвечал на мой зов... У меня не было другого выбора. Старший брат, сейчас же прими противоядие.

Но Янь Чжэнмин даже головы не поднял. Ли Юнь подождал еще немного, но ответа так и не получил. Протянув руку, он осторожно опустил ее на здоровое плечо Янь Чжэнмина и, наконец, почувствовал, что его старший брат дрожит, словно лист на ветру.

Держа в руках уже остывшее тело Чэн Цяня, Янь Чжэнмин горько плакал, пока не потерял голос.

Спустя полмесяца пребывания на острове, они, наконец, закончили делать лодку. Небольшая, украшенная грубо вырезанными заклинаниями, лодка едва вмещала двоих. К счастью, Лужа была еще совсем маленькой, так что они могли бы немного потесниться, а Янь Чжэнмин мог летать на своем мече, так что ему оставалось лишь следовать за ними по воздуху. Он завернул Шуанжэнь Чэн Цяня в кусок ткани, намереваясь унести его с собой.

— Глава клана, нам пора уходить, — голос Ли Юня прозвучал как напоминание.

Янь Чжэнмин кивнул. Он обернулся и в последний раз посмотрел на этот никому не известный необитаемый остров. Вся красота его юного лица за одну-единственную ночь покрылась темной тенью, будто все прожитые им годы растянулись в вечности. Всего за одно короткое мгновение юноша изменился и вошел в возраст. [1]

[1] 长大成人 (zhǎng dà chéngrén) – букв. вырасти и возмужать.

Пока Янь Чжэнмин смотрел на остров, черты его лица, казалось, смягчились, в его взгляде промелькнул едва заметный намек на прежнюю теплоту:

— Однажды, когда мы вновь сможем без страха подняться на гору Фуяо, мы вернемся сюда и заберем тебя домой, хорошо?

Конечно же, ему никто не ответил.

Янь Чжэнмин повесил Шуанжэнь за спину, встал на свой зазубренный меч и взлетел, занимая место впереди.

Море и небо слились воедино, становясь поистине бескрайними.