Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Чжан Дасэнь был основательно избит и просто боится признаться в этом, чтобы не потерять лицо. Эти бездельники даже великую гору Тайшань [5] не смогли бы разглядеть!».

[5] Гора Тайшань обладает большой культурной и исторической значимостью и входит в число пяти священных гор даосизма. Традиционно гора считалась местом обитания даосских святых и бессмертных.

Внезапно он услышал, как кто-то сказал:

- Чжан Дасэнь? Эх ... скажу прямо, на самом деле он не так уж и силен.

Хань Юань сразу же почувствовал родственную душу, и вытянул шею, силясь увидеть говорившего.

Толпа немедленно потребовала объяснений. Ощутив, что заинтересовал публику, человек неторопливо произнес:

- Послушайте, разве здесь не десять платформ? Десять победителей будут определены отдельно. Только тогда мы, бродяги, сумевшие войти в лекционный зал, получим право участвовать в настоящем великом соревновании и состязаться с учениками острова Лазурного Дракона.

Хань Юань был ошеломлен.

Тем временем, человек продолжал:

- Вы все, подумайте об этом.

Все покачали головами. Хань Юань протиснулся вперед, как угорь, и закричал:

- Старший брат, не заставляй нас гадать!

Человек хмыкнул и кивнул:

- Сила этих ребят - это не то, с чем мы можем сравниться. Более того, я слышал, что ученики, обладавшие исключительными талантами, на восемнадцать лет уходили в уединение в горы, никогда не спускаясь оттуда и каждый день проводя в изнурительных тренировках.

Сказав это, он намеренно изобразил таинственный жест, покачал головой, помахал рукой и больше ничего не сказал.

Хань Юань закатил глаза и повернулся, чтобы уйти.

Глава 40. Не имеет значения, как это больно

Хань Юань небрежно относился к собственному прогрессу, но он был очень уверен в Чэн Цяне. Стоило ему услышать, что даже люди уровня Чжан Дасэня ценятся так высоко, как он тут же решил, что его брат обязательно должен стать победителем.

Ученики, что сопровождали владыку острова, тоже носили белое. Но в отличие от старейшин и защитников, их одеяния были очень простыми. Если смотреть издалека, казалось, что они пребывали в глубоком трауре.