Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Обнаружив, что он все еще не сказал ни слова, Чэн Цянь был немного разочарован этим и тихо вздохнул.

- Я говорю не об этом, - произнес Янь Чжэнмин.

Чэн Цянь посмотрел на него в замешательстве.

- А о чем?

Например, о планах на будущее для их клана? Или о том, когда их глава, наконец, отрастит хребет?

Теперь Янь Чжэнмин действительно узнал разницу между Чэн Цянем и другими. Чэн Цянь никогда не заботился о том, что именно имел в виду глава его клана, и никогда не надеялся, что кто-то станет сильнее, чтобы уменьшить его страдания на острове Лазурного Дракона.

Когда на него смотрели сверху вниз, он добавлял к своим тренировкам еще больше времени. Даже если небеса рухнут или земля провалится, его глаза будут видеть только путь, проложенный перед ним.

- Мастер показал тебе все стили владения деревянным мечом Фуяо? - Янь Чжэнмин внезапно сменил тему.

Чэн Цянь кивнул.

- Но я все еще не могу полностью понять последние три.

- Воспоминаний достаточно.

Янь Чжэнмин накинул верхнюю одежду и схватил меч, принесший ему бесчисленные обиды.

- Иди на задний двор. Помоги мне записать все стили владения деревянным мечом Фуяо в руководство.

Глава 37. Изо всех сил нести бремя ответственности

На противоположных сторонах острова Лазурного Дракона возвышались две горы. На гребне той, что находилась позади - густой лес отдалялся от морских волн. Человеческая фигура быстро пробралась сквозь чащу, двигаясь, словно порыв ветра, и направилась прямо к краю утеса.

Его ступни едва касались неровных выступов, когда он поднимался наверх, взгляд его остановился на «увядшей траве» [1], не имевшей ни цветов, ни листьев, растущей прямо у пропасти.

Одним махом он выдернул ее с корнем, а потом подпрыгнул, сделал в воздухе сальто и вцепился пальцами в камень. Его рука напряглась, и он повалился на горный склон.

[1] Увядшая трава: 烏篷草 烏: «Ворона; Ворон; черный»; 篷: «парус лодки»; 草: «трава»

Движения этого человека были столь грациозны и проворны, что создавалось впечатление беззаботности. Только когда он приземлился, стало ясно, что это был юноша лет пятнадцати-шестнадцати.

Он обернулся, окинул быстрым взглядом скалу, и со слабой улыбкой продолжил свой путь.

Только тогда гигантский орел, охранявший «увядшую траву», понял, что его сокровище украдено. Он тут же весь раздулся от гнева, взъерошил перья и закричал. Но, несмотря на свою злость, птица оказалась очень умна. Будто зная, что у него нет никаких шансов против преступника, орел на мгновение замер в нерешительности.