Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Но проведя в стенах лекционного зала несколько лет, эти люди определенно приобретали некоторые базовые навыки, необходимые им для обретения счастья в своих собственных путешествиях.

К сожалению, лекционный зал едва ли мог вместить столько людей. После прохождения многоуровневого отбора, только один или два процента всех заклинателей получали возможность остаться.

Но в случае с кланом Фуяо, владыка острова Лазурного Дракона, очевидно, открыл им «заднюю дверь». В противном случае, эти дети не пережили бы конкуренцию.

По наущению Хань Юаня ученики клана Фуяо решили отправиться на Небесный рынок, чтобы немного развлечься.

Рынок был полон интересного. Многие смертные смешались с толпой, и на первый взгляд их нельзя было отличить от заклинателей. Но вскоре Янь Чжэнмин обнаружил, что способ их общения и ведения торговли был совершенно другим – только смертные использовали валюту, в то время как заклинатели совершали обмен. Даже если бы Янь Чжэнмин нес с собой сотни тысяч бумажных денег, на Небесном рынке он не смог бы купить на них ничего, кроме вещей обычных людей.

Испытание Лазурного Дракона проходило на платформе в конце улицы.

Платформа занимала площадь всего в три или четыре квадратных чжана, но на нее, казалось, были наложены определенные чары. Стоило кому-либо ступить на нее, как пространство вокруг становилось настолько безграничным, что с легкостью вмещало в себя иллюзии великих гор, бурных рек и огромных океанов.

"Любой уверенный в себе заклинатель может вскочить на платформу, чтобы вступить в открытую схватку с кем-то другим, в то время как те, кто еще не переступил порог совершенствования, могли выбрать подходящую иллюзию, чтобы проверить себя, свою силу воли, способности и так далее.

Справедливости ради, наблюдать было позволено всем.

Когда Янь Чжэнмин и его младшие братья нашли себе места в чайном домике по соседству, двое, один с саблей, второй с мечом, уже сражались на платформе. В отличие от битвы с Цзян Пэном на море, в соревновании такого уровня, каждое движение обеих сторон было ясно видно.

Движения мечника были причудливыми и ловкими, и каждое из них отражало его тяжелую работу. Но как только причудливость прошла определенную точку, она начала казаться излишней.