Лишняя. С изъяном

– Погоди, а почему ты мне раньше ничего не сообщил?

Бродерик вздернул упрямо подбородок, но взгляд отвел. Понятно. Вековые традиции вступили в конфликт со здравым смыслом. Пускать нежную деву к убийце не позволяет врожденная галантность. Что-то она не мешала пустить деву к разложившимся трупам.

– Поехали. Отвезем Наирин в Академию, и к тебе в участок, – решительно составила я план.

Капитан, что характерно, даже не пытался возражать.

Сестру я довела прямо до ее покоев. Несмотря на позднее время, стражи у дверей даже не почесались – ну, засиделась высочество у подруги, с кем не бывает.

Вот что значит репутация. Окружение привыкло к зашуганной послушной принцессе – им даже не приходит в голову, что она может выкинуть нечто неординарное.

Ну, вас еще ждет сюрприз.

Что там за участие в турнире сестра задумала?

Я потрясла головой, выкидывая лишнюю информацию. Все потом. Меня убийца ждет. Заждался, можно сказать. Даже интересно, что же он такого жаждет сообщить.

Для допросов и содержания арестованных под участком был обустроен подвал.

Несколько камер, забранных массивными решетками, и две комнаты – так сказать, для бесед. Попасть в подвал можно было только после тщательной проверки на вооруженность, через практически сейфовую дверь и исключительно в сопровождении двух охранников. За обоих, как и за стоявшего на входе, поручился сам капитан Салливан. Меня обыскали, впрочем исключительно халтурно. Ни шляпку не сняли, ни юбки не проверили, а там в одном турнюре целый арсенал пронести можно. Я, кстати, инструменты свои так и не сдала. С собой взяла, мало ли.

Но жениху я еще выскажу. Женщин либо не пускать, либо тоже обыскивать надо полноценно. Что за дискриминация по уровню опасности?

Сайкерта уже подготовили к визиту леди. Причесанный, со свежим синяком под глазом, он чинно сидел за столом, прикованный к нему за руки и за ноги. Тонкие, длинные пальцы он переплел, сложив руки перед собой, как приличный ученик. Завидев меня в сопровождении Бродерика, художник приподнялся, насколько позволили цепи.

Толстые такие, как на волкодава.

– Леди. – Он учтиво склонил голову, будто и не пытался меня душить неделю назад. И повернулся к капитану, холодно, совершенно другим тоном добавив: – Я буду говорить только с ней, наедине.

Бродерик пожал плечами и вышел. За стеной дежурили два мага из судебной комиссии с ручками наготове, чтобы записывать нашу беседу. Сам капитан останется за дверью, а слышимость тут, несмотря на толщину стен, прекрасная.